— Вижу-вижу, вы в отличной форме. Девочка, как твое здоровье? Животик не болит? — Кот подошел ко мне близко. Принюхивается?
— Болит, — сморщила я носик. Похлопала тяжелыми от густой краски ресницами. Артистка.
— Таблеточку выпей, ласточка моя, — ухмыльнулся парень, снова меряя сантиметр за сантиметром мою фигуру в красном, коротеньком платье с оборками. Ничего более латинистого мне отыскать на местном рынке не удалось.
— Надо репетировать, — сухо сказал Кас, вставая между мной и Котом.
Тот кивнул, снял свой черный взгляд с меня и пошел дальше. Здоровался поминутно с разной долей превосходства. ТВ-звезды жали уважительно его холодную руку.
— Нацелился, сука, — зло сказал Каспер, доставая корзину с яркими мячами. — Лола, не отходи от нас ни на шаг.
— Облезет, сволочь, — кивнул согласно Ес. — Будь рядом, дорогая.
Мы работали на круглой невысокой сцене перед столами гостей. Кто там и как пил и ел, не видно за цветными фонарями рампы. Да что мне там разглядывать? Я приплясывала положенные пассы под щебет маракасов. Принимали благосклонно. Известный всем и каждому, ведущий отпускал удачные и рискованные шутки.
Кот поймал меня на выходе из туалета. Втолкнул жестко обратно, закрыв собой входную дверь. Улыбался. Некрасиво и похабно.
— Детка, давай дружить, а? — он схватил мою ладонь и прижал к своему паху. Я задергалась. — Обожаю, когда девушка не хочет!
Железными пальцами взял за шею и притянул к лицу. Тонкий, жесткий рот. Острые зубы впились в нижнюю губу. Больно! Кровь солью смешалась со слюной. Я уперлась руками в твердую грудь. Он держал меня за губу, как собака. Холод металла на щеке. Острие уперлось в нижнее веко. Я замерла.
Кот выплюнул кровавую жижу на пол. Усмехнулся черными пустыми глазами. Кривил безобразную улыбку.
— Не дергайся, красивая моя. Порежешься, — он сильнее прижал бабочку к коже. — Давай сама, шевели ручками. Доставай и залезай. Ну!
— У меня… я… — слезы выползли сами, никто их не просил. Трясло.
— Я люблю с кровью. Береги личико, давай, — он облизывал губы и ухмылялся кровавым ртом. Еще чуть и кончит без меня, до того упивается раздавленным моим страхом. Я дрожащими руками пыталась справиться с кожей ремня на поясе. Не получалось. Музыка глухо стелилась из зала знаменитым сладким голосом. Для тебя рассветы и туманы …
— Ну! — он дернул животом, больно ткнув в меня пряжкой через тонкое платье. Жало ножа потянулось к левому зрачку. Свет лампочки играл на острие. — Нарисую тебе сейчас крестики-нолики. Крестики на щечках, нолики на глазках…
Дверь резко бросила нашу пару к противоположной стене. Нож где? Чужая рука в черном костюме выдернула меня из тесноты туалета в коридор. Снова болезненный захват запястья. Я затрепыхалась в последнем отчаянии.
— Тихо, девочка, не бойся, — сказал огромный незнакомый дядя. Сердце хотело выпрыгнуть через горло. Гремело, как сумасшедшее. — Ты в безопасности.
Дверь дернулась открыться. Кот безумным чертом возник в проеме. Короткий удар в черные глаза. Хлопок двери. В плохо освещенном коридоре стало тихо. Всплеск далеких аплодисментов. Для тебя… Бис.
— Здравствуйте, Лола. Все хорошо? — Гуров шел ко мне из глубины. Я упала в знакомые руки и разрыдалась. Рада была ему до соплей.
Он привел меня в какую-то комнату, усадил на диван. Я прятала лицо в его плечо. Гуров ждал, когда успокоюсь. Терпеливо обнимал левой рукой. Сидеть неудобно. Я отклеилась.
— М-да, — сказал он без улыбки. Протянул очередной настоящий платок. — Я видел ваше выступление. Не знал, что ты артистка.
Не шутил явно. Я поглядела на несчастную ткань, оторвав от лица. Кровь, слезы, сопли. Его запах, всегда не оставляющий меня равнодушной.
— У меня самолет через три часа. Что я могу сделать для тебя? — услышала я серьезный голос взрослого человека.
— Не знаю, — я разочарованно вздохнула. Три часа. В самом деле, что?
— Тебе нужны деньги?
— У меня есть. За помощь спасибо, — я встала и подошла к черному стеклу больших, в жирных дубовых завитушках дверей. Отражение не радовало. Изуродованная нижняя губа распухла. Темные пятна на щеках, шее, даже на лбу. Вертикальная царапина от левого глаза вниз. Кровит. Воняет.
— Где ты тут живешь? — спросила. Было бы неплохо…
— Уже нигде, — ответил. Холодно и равнодушно. Понятно.
— А, — сказала я. И пошла на выход. Рыжие клоуны меня ищут. Хотя, кто их знает? Где-то рыскает кровопийца Кот. Не убил же его насмерть мой спаситель.
— Сядь, — приказал Гуров с дивана.