Я села. На стул у двери.
— Мне все это не нравится. Твое клоунское выступление, этот наркоман с ножом в туалете. Как можно докатиться до такого? Может быть… — он вдруг замолчал. Решает опять что-то для себя или слова закончились? Интересно.
Гуров встал. Прошелся по ковру. Туда-сюда. Правая ладонь сжалась в кулак. Потом расслабилась. Потом снова напряглась. Полезла во внутренний карман пиджака. Портмоне. Деньги.
— Вот возьми. Мне не нравится твое кривлянье в подобных компаниях! — он не кричал. Тихо говорил, но ощущение крайне схожее. Он ревнует, дошло до меня запоздало. Да, обалдеть!
Гуров стоял в центре комнаты. Правая рука с деньгами повисла в воздухе. Я встала, подошла к нему вплотную.
— Резинка есть? — спросила, ухмыляясь распухшим ртом. Кровью несло от меня, как от вампира.
— Нет! — резко ответил он. Отвращение еще не поймало его, но было близко.
— Не планировал приключения? — я взялась за пуговицу его брюк.
— Нет, — он, против воли, явно сдавался. Я видела. Стал мягче подбородок. Глаза испуганно сбежали в сторону. Я пихнула его лапкой в сторону знакомого дивана.
— Лола.
Я заткнула его поцелуем. Он сел и закрыл глаза. Я залезла верхом.
— Гуров. Глаза открой, — ухмыльнулась я. Оттянула вниз оборку широкого ворота платья. Моя грудь в балконе черного бюстгальтера нагло смотрела ему в лицо.
— О, господи, — улыбнулся он. Глянул в лицо и сразу помрачнел.
— Три часа. Неплохо, — рассмеялась я. Полезла в штаны. Там меня точно ждали.
— Перестань. Не надо, — Гуров собрался и снял меня решительно с колен. Проверил пуговицы коротким движением на брюках. — Здесь не место и не время. Я звонил в отель. Мне сказали, что ты уволилась и уехала. Почему?
Я отвернулась. Села к нему спиной совсем. Пальцы заметно дрожали, когда натягивала платье на место. Придурок Кот все же дотянулся до меня своим кровавым концертом. А лощеный генерал вместо дела желает вопросы задавать. Почему мне все время попадаются либо насильники, либо умники? С лицом у меня, видимо, что-то не так.
— Лола, — Гуров напомнил о себе.
— Решила сменить обстановку, — ухмыльнулась я нахально в серые глаза генерала.
— Почему? — он не отступал. — У тебя возникли проблемы? Почему ты сбежала? Почему не обратилась ко мне? Я ведь постоянно предлагал тебе свою помощь. Мне казалось, что мы друзья.
— Да какая теперь разница? Все нормально. Поцелуй меня, — я сделал вторую попытку дотянуться до него. Он поймал мою руку в полете, больно прижав кожу запястья.
— Ты б..! — мужчина оборвал себя, в который раз, укротив гнев. Успокоился. — Тебе нужно умыться. Мой человек проводит тебя.
— Спасибо, — перебила я его уверенный тон, растирая покрасневшую руку. Почему так больно всегда? — Я знаю, где здесь туалет. Справлюсь.
— Я видел, как ты справляешься. Пойдем, — он решительно взял меня за локоть и повел в противоположную сторону.
Роскошный сортир для дорогих гостей. Унитаз, биде, раковина потерялись в просторах сине-золотого интерьера. Большое овальное зеркало в бронзовых розах литья. Бронзовые розы, ну надо же! Низкий диван голубого бархата, вызвавший из памяти дурацкое слово «козетка». Гуров остался у дверей. Стоял, скрестив на груди руки. Смотрел, как я, спустив на талию красное платье, умываюсь теплой водой в широкой раковине. Ничего не говорил. Сверлил холодным взглядом мою неприкрытую спину. Неуютно. Поймал глаза в зеркальном полотне. Смотрел серо и глухо. Не двигался. Я подошла сама. Хотела дотянуться губами до лица. Его запах манил меня по-прежнему. Мужчина отстранился и выпрямился.
— Вот возьми, — он взял мою ладонь и вложил в нее деньги. Я не сопротивлялась. Не драться же с ним, на самом деле. Улыбнулась открыто. Прикрыла веки. Поцелуя ждала.
— Мне показалось, что ты совсем другой человек. Я ошибся. Прощай, — Гуров первым вышел за дверь и исчез на господской половине.
— Где ты была? — рыжие братья обступили меня у выхода на улицу. — Мы обыскались. Почему ты мокрая? Что с лицом?
— Все нормально. Знакомого встретила, — я пыталась прятаться в тень обвалившейся южной ночи.
— Кота Скорая увезла. Набил хороший человек морду этому уроду. Жалко, что не до смерти. Пошли! — они тянули меня в сторону ярко освещенных накрытых столов на все том же газоне заднего двора. Специально для артистов. ТВ-элита ужинала в барских покоях.
Я не хотела есть. Хотела исчезнуть. Совсем. Руки дрожали. Левый кулак разжать не могла. Никак.
— Может быть, уйдем? — моя неслышная просьба утонула в веселье рыжих друзей.