— Кто тебя знает? Я с твоими мужиками запутался в конец. Если бы я их хоть в натуре видел. Какие-то армяне, хирурги, циркачи и немцы. Коты и официанты. Знаю генерала и викария. Поздравляю, кстати. Коллекция охерительная! — ржал надо мной Тимка. Лопал арахисовую пасту, намазывая ее на шоколад. Я посмотрела заинтересованно. В ответ он вывернул мне здоровенный кукиш. Я мстительно наклонилась и откусила прямо от плитки в его руке. Вкусно.
— Это просто гранд-жратва! Выблюешь, убью на месте, — заявил парень, облизывая пальцы. — Че там, дальше? Свободна, не свободна.
— Есть один на свете морячок. Женатый и беременный. И хрен с ним! — я полезла в карман за сигаретами, вспомнила, что их нет, и разозлилась.
— Беременный морячок. Что-то новенькое. Гони свою брехню дальше, — милостиво кивнул мой приятель. Развалился на травке, мешок, еще полный всякой заковыристой еды, под голову засунул. Вытащил из нагрудного кармана электронную сигарету. Я потянулась.
— Дай хоть эту дрянь пососать, — брякнула я.
— Пососать я тебе могу дать хоть сейчас, но курева не получишь, — ухмыльнулся Тимка. Уклонился от моей руки.
— Не хочу я ничего сосать. Лебеда моя засохла и отвалилась. Месячных нет с мая. Я даже забеременеть не могу. Я больше не женщина. Скелет, — подтянула острые коленки к груди, обнялась с ними, как с родными.
— Ну, сиськи у тебя еще остались. Я бы за них подержался, ей-богу, — усмехнулся парень. — Ты бы перестала хренью всякой заниматься. Наела бы десяток килосов. Ты же красавица! Даже сейчас. Девушка-смерть. Красиво?
Я кивнула.
— Зае…сь! Как красиво, — неясно высказался он. Спрятал вейп, так и не задымив. Полез снова в пакет за едой. Вытащил круглый в полоску леденец на палочке. — Вот, пососи на здоровье. Ври дальше, мне нравится.
— Я не вру. Правда все. Самое ужасное, что я ему верила.
Он мне в любви признавался, с собой звал. Я бы не пошла с ним никогда. Но я ему верила. Как-то он умел со мной так, не знаю. Сказал: «люблю» и я поверила. А у нее уже его маленький ребеночек в животе рос. Крошечный, как зернышко…
— Эй! Не влезай в эту тему! Может быть, он не знал, — живо возразил мне Тимофей.
— Как хрен свой без резинки совать он знал. А то, что от этого дети бывают, не догадывался, — я машинально сунула конфету в рот. Кисленькая клюква. Прикольно.
— А вдруг она презики втихую иголкой прокалывала? Бабы, знаешь, какие ушлые бывают, если хотят мужика захомутать! — выступил Тимоха.
Я заржала в голос. Искренне, чуть не до слез. Давно так не смеялась.
— Ты где такую фигню подцепил? Женские романы почитываешь ночью, под одеялом?
— Ночью, под одеялом я другие романы читаю своей правой руке, — ухмыльнулся парень. — Ты как насчет дружеского секса? Я бы тебя белком подкормил.
— Мне показалось, что у душки-викария ты бы сам подпитался. Белком! Знаешь, какая она у него? Вку-у-сная, — я веселилась.
Тимка дотянулся и ткнул меня кулаком в плечо. Шутя. Не сильно. Самую малость. Но я упала. Он сразу посадил меня обратно. Глядел в лицо испугано.
— Ты как, малышка? Больно? Я не хотел.
— Все вы не хотите! Синяк теперь будет. И так страшна, как смертный грех, а ты меня еще больше украшаешь, — я все-таки разревелась. Но леденец из рук не выпустила. Посасывала сквозь соленые слезы. Приятное ощущение.
— Ты красивая, только худенькая очень. Скелетюлечка, — Тимка легонько поцеловал меня в щеку.
— Что? Как ты меня назвал? — слезы высохли. Внутри стало чуточку теплее. Даже рукава свитера захотелось поддернуть.
— Скелетюлечка, — он тихо подбирался к моим губам.
Я просунула ладошку между нашими лицами:
— Мне нравится слово. Давай лучше что-нибудь съедим.
Тимка что-то просопел себе под нос и полез в пакет с продуктами. Гуров. Мысль о нем впервые не вызвала приступа тошноты.
— Лола!
Я подняла голову. Давид сидел верхом на кирпичном заборе.
— Привет! Ты зачем туда забрался? Калитка же есть, — я обрадовалась страшно.
— Привет, дорогая! Далеко обходить, — он спрыгнул вниз на траву в высокую крапиву. — Ай!
Я подошла. Он обнял меня, как родную, ткнулся губами в щеку. Горячее солнце, соленое море, далекий дым, машинное масло и пот. Мужчина.
— Какая ты худая! Ох. еть! Ой, прости! Поехали домой, Кристина тебя откормит. Это она умеет! Или нельзя? Ты заболела? Мы за тобой приехали. Криста откуда-то узнала, что ты в беде. Наладила нас по-быстрому сюда. Айк идет через ворота, а я так, через забор, здесь короче.
Я слушала его болтовню, прижавшись ребрами под толстым свитером к твердой груди. Там громко стучало сердце. Дружеское и верное. Как же я соскучилась, боже мой!