В этой связи хочется вспомнить мне одного знакомого председателя. Его колхоз находится недалеко от старинного города Кириллова. У него и на пашне и в животноводстве порядка больше, чем у других. И вспомнил я его вот почему. Года три назад здешняя школа прославилась тем, что взяла шефство над колхозными фермами. Между тем почин скоренько погас. И погасил его — трудно поверить — сам… председатель колхоза. За что, естественно, схлопотал выговор.
— Да, — говорил он мне, — я запретил школьникам показываться на ферме. Еще ненароком в навозе утонут. Нет, мысль сама по себе добрая — любовь к труду воспитывать. А ведь мы-то не любовь — отвращение часто воспитываем. Вот, говорю, приведем ферму в божеский вид, тогда милости просим.
Продуманности, с какой он реконструирует дворы, позавидует любой НИИ. Мой знакомый очень осторожно прицеливается к школе.
— При желании можно агитнуть целым классом пойти на ферму. А смысл? Девочки придут, хлебнут трудностей, только их и видели. Я думаю, лучше годик-другой подождать. Прежде чем звать школьников на ферму, надо обеспечить им условия для работы. Эдак-то лучше, чем ежегодно встречать да провожать доярок.
Конечно, северная деревня не чета подмосковной — близость к столице кое-что да значит, — однако общие закономерности существуют. Хотя, разумеется, и различий в возможностях не перечесть. Кирилловский председатель добился, что вологодское объединение «Снежинка» командировало в колхоз двух опытных кружевниц. На обучение к ним записалось около тридцати школьниц. «Снежинка», всему земному шару известная вологодскими кружевами, намерена открыть в колхозе дополнительный цех. А ради чего хлопочет колхоз?
— Смотрите, — рассуждает председатель. — Девочка на кружевах заработает восемьдесят рублей. Пока она у родителей под крылышками, ей этого хватает. А замуж вышла? Глядишь, и нехватки начались. А соседка Дуня, доярка, ежемесячно получает в колхозе до трехсот рублей. Не говорю, за коровой ходить — не кружева плести, да ведь мы на ферме условия создаем. Пойду-ка я, размышляет кружевница, в доярки…
Нет, прямым путем, чтобы в лоб, — продолжал председатель, — на ферму не дозовешься. Слишком мы «постарались» в прошлом, слова «деревня», «доярка» стали пугалом, синонимом отсталости. Вроде кличек. Из сознания этого сразу не вытравишь.
— А как же с профориентацией? — спросил я. — Может, не нужна она вовсе?
— Почему? Полезна и необходима. Однако процесс должен быть обоюдным: школа готовит работников для ферм, а хозяйство не пассивно, сложа руки ждет пополнения, — активно готовится к встрече, то есть строит комплексы или хотя бы модернизирует старьте фермы. Без надлежащих условий труда молодежь в сферу животноводства не привлечь. Современность — это соответствие мировым стандартам, сегодняшним требованиям.
Как часто и легко мы толкуем про комплексы, уповая на промышленные формы производства на селе. Будто перемены явятся сами по себе: вот появятся комплексы, как грибы после косых дождей, и мясо-молочные проблемы автоматически будут решены. Так ли? Нет, ни надоев молока, ни мясных привесов автоматически не прибудет без тонкой и кропотливой отладки производственного механизма. И хорошо, что зоотехник Михаил Щемеров педантичен и въедлив — по его настоянию и чертежам строители многое переделывают на комплексе. Хорошо, что его старания находят поддержку у руководства. А как иначе?
Нынешний переход к промышленному содержанию скота — качественно новый этап. В «Основных направлениях развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы» записано о необходимости «улучшить ветеринарное обслуживание, снизить заболеваемость и падеж скота». Задача сверхважная, она требует повсеместно высокой ветеринарной культуры. Промашки, допущенные при закладке ферм при переходе отрасли на промышленные рельсы, способны аукнуться непоправимыми последствиями. В лексиконе животноводов уже родилось полустальное выражение «болезнь индустриального животноводства». Не фраза, а черная металлургия. И это не пустое сотрясение воздуха — за непривычным сочетанием слов встают проблемы, истинных размеров которых мы, возможно, пока не сознаем.
Никогда молодняк крупного рогатого скота не страдал от инфаркта. Никогда прежде коровы не знали гиподинамии, их не лишали пастбища и не прятали на долгие годы в стенах комплекса… Не болела корова маститом от машинной дойки… Не было такой фантастической концентрации тысячных стад на крохотных пятачках под единой крышей… Всего не перечислить. Докопаться до первопричин, найти ответы — задача первостепенной важности.