Но, может быть, самое важное, от чего будет зависеть конечный успех, — это то, насколько по душе, насколько в удовольствие работать на новых комплексах для человека. Вот тут и настало самое время вернуться к пятерым подругам из «Красной поймы». Сказать откровенно, настроение у них незавидное.
— Нам обещали работу на комплексе, а послали на обычный полевой стан, где все держится на ручном труде. А когда дождались комплекса, то и здесь многое оказалось не так, как нам рисовали. Опять не столько корову доишь, сколько ее отмываешь (это Валя Савельева).
— Хоть мы и числимся операторами машинного доения, все равно как были доярками, так доярками и остались. Транспортеры ломаются. Кормов не хватает. Всю смену в воде находишься (Таня Фокина).
— Ничего, девочки, потерпите до весны, — успокаивает молодых доярок зоотехник Михаил Щемеров. — Тогда мы стадо выгоним в луга и к осени весь комплекс доведем до кондиции. Переиначим ему всю «начинку» на новый лад.
И наконец, последний, вроде бы малозначащий аспект. Молодых доярок, вчерашних выпускниц школы, почему-то, разлучив, разбили по разным сменам. Опять же в самом начале решалось, и договорились, что будет создан комсомольско-молодежный коллектив, что все они станут работать в одной смене. А вышло? Можно понять трудности с отладкой механизмов, погрешности в проекте, но собрать комсомольцев воедино зависит не от министра сельского хозяйства. Надя Иванаева, комсомольский секретарь, не раз подымала этот вопрос перед руководством. Но то ли Сычеву, директору, некогда, то ли зоотехник Щемеров считает строительные проблемы более важными, однако вопросы ее остаются без ответа.
— Нам многое удалось, — говорит Иванаева, — но недоверие к молодежи еще окончательно не сломлено. Создавали молодежное звено по выращиванию кукурузы — агроном был против, дескать, молодежь загубит дело. Создали — лучший урожай по хозяйству получился в том звене. Теперь вот заминка с молодежным коллективом на комплексе. Рутины, в общем, хватает. Но мы с ней поборемся…
ПЕРЕД ДАЛЬНЕЙ ДОРОГОЙ
Земля с людей начинается. С их настроения и желаний. Пока жив этот дух — не страшны никакие испытания и любая задача по плечу… И еще они знают — ничего не придет само по себе…
Итак, село Мироханово. Мой хозяин, у кого я встал на постой, Николай Любимцев, уверяет, что название села пошло от татар. Будто конница их достигла этих мест, а дальше пройти не смогла: к северу простерлось обширное, без конца и края, Святое болото, и здесь у них с русскими вышло замирение. Так оно или нет, а легенды всегда нас тревожат и не дают покоя, а потому в рассказчиках, как, впрочем, и в слушателях, недостатка никогда не будет.
Мироханово село невеликое — в пять жилых изб, раскиданных вокруг старого погоста, густо, как лесная чащель, поросшего тополем и липой. Среди могил и деревьев громоздятся летняя и зимняя церкви. В них хранится семенное зерно бригады, и сюда в любое время года пробита тракторная колея.
Мироханово считается центром бригады. Здесь почта, медпункт, магазин, клуб. До недавнего была и начальная школа — высокое, как и большинство северных изб, строение в два этажа. Школку давно намечали закрыть — посещало ее четыре ученика, но все тот же Любимцев, имея двух дочек школьного возраста — Оленьку и Лену, — усердно хлопотал и дважды добивался, что закрытие школы откладывали. Но на третий год ему это не удалось, дети стали учиться в Ножкине при интернате.
Надо полагать, что вслед за школой скоро закроют и медпункт. Заведует им жена Любимцева Тамара. Когда-то, после училища, нашла она в Мироханове богатую практику — принимала роды, лечила зубы, делала всякие примочки и прививки, а если требовалось хирургическое вмешательство, отвозила больных в районный центр — город Чухлому.
Теперь не то. За ту неделю, что прожил я у Любимцевых, у Тамары было всего три пациента.
Правда, и в остальное время Тамара не бездельничала — брала лекарства, шприц и уходила на лыжах в дальние деревни навещать одиноких старух — теперь они основные ее пациенты. Так получилось, что некогда густозаселенная мирохановская сторона опустела, обезлюдела. Астафьево, Елсаково, Инево, Фефелово — это все названия исчезнувших деревень.
Население таяло на глазах. Уезжали не только в Кострому, в Чухлому тоже, а чаще в Ленинград. Уезжали сильные, молодые — оставались старики, в основном женщины, которые положили молодую силу на колхозных полях и теперь доживали век на пенсии. Летом с приездом отпускников — их без разбора, кто и откуда, кличут «питерщиками» — жизнь в деревнях оживляется, но ненадолго. Раз одна из дачниц надумала рожать, прибежали за Тамарой, а она, уже много лет не имевшая дела с роженицами, растерялась как девчонка-практикантка.