Не похож ли и совхоз «Красносельский» на того силача, что в одиночку принял на себя и до поры держит непомерный груз? От сравнения, если вникнуть, возникают сложные, заковыристые вопросы. Почему, например, Юрьев-Польский район в соревновании с Суздальским прежде держал первенство, а сегодня упустил его? Отчего «Красносельский», с его обломными и — подчеркнем — стабильными урожаями, высится как одинокий остров посреди широкого владимирского поля, которое шумит отнюдь не таким густым колосом? Что мешает остальным хозяйствам подняться на ту же высоту?
Однозначного ответа быть не может — всякое упрощение картины не прояснит, напротив, введет в заблуждение. Говорили прежде: кукуруза спасет сельское хозяйство, и все остальное игнорировалось. Что из того вышло, известно. Была гидропоника, были торфоперегнойные горшочки. Давно, но были. Даже мелиорацию легко возвести в культ, если уповать на нее как на единственную спасительницу.
Относительно Суздаля, объясняя его успехи, начальник Юрьевского управления сельского хозяйства Василий Григорьевич Морозов сказал, что Суздальский район — район сплошной химизации, получат юрьевцы столько же минералки, урожаи, дескать, тоже подымутся как на дрожжах.
— Всего-то и секретов? — откровенно усмехнулся Пашков, узнав о таком объяснении. — Как мало, оказывается, нам нужно!
И все же среди прочих разговоров у Пашкова сорвалось, что юрьевская земля не хуже суздальской, можно на круг центнеров по 27 собрать и обогнать соперников.
— Но там директора азартные, завидущие, как черти, где что нового прознают, так и рвут. А наши… Вот приедут к нам, глазами вроде смотрят, думаешь, батюшки, вот как здорово улавливают, а уехали — опять все по-старому. Ну что с ними поделаешь?
Так неужели и вправду у Пашкова нечему поучиться?
Причина, думается, в другом.
Кто хоть мало-мальски приглядывался к Пашкову, тот никаких великих секретов у него не находил. Их нет. И думается, именно это и расхолаживает экскурсантов, над ними довлеет то самое традиционное, до конца неизжитое представление, что существует некая палочка-выручалочка, тот самый секретный прием, владея которым можно выехать из любого застоя, как на тракторе-вездеходе. А в «Красносельском» они слышат все то, что и сами прекрасно знают: сей качественными семенами, обновляй сорта, сей вовремя, паши, не спеши и прочее, такие же кислые истины, набившие оскомину.
— Все, что мы делаем, элементарно и всем известно, — говорит агроном Саша Липатов. — Кто не знает, что перед зяблевой вспашкой полезно пустить диски, заделать стерню? Вроде пропись из учебника. А по району редко-редко кто делает. Или боронование весной по всходам — это верных три-четыре центнера к урожаю. Боронуют же только в «Красносельском».
В Красном меня познакомили с трактористом Егором Филипповичем Растороповым. Он с семьей переехал из ближнего совхоза «Энтузиаст». Досталась Егору бороновка. Въехал он на зеленя, оглянулся и ахнул — за трактором черная полоса земли, были озимые, а он их с грязью смешал. Егор бороны отцепил и прямо на тракторе к Пашкову. «Не могу, — кричит, — хлеб уничтожать, что за работу мне дали, в нашем совхозе ни в жизнь такого не делали!»
Пашков обнял его за плечи, похвалил за сердечность в работе и все объяснил. Что земля от бороны получит воздух, сорняков останется меньше, а пшеница еще сильнее раскустится.
— Ты не портил хлеб, ты его лучше делал. Поверь. Оставь полоску нетронутой; Недельки через две я провезу тебя по полям на «Волге», увидишь разницу. Валяй езжай…
Разница действительно была. Где Расторопов прошелся бороной, колос поднялся густой и тяжелый. Где оставил нетронутую полоску, будто кто приморил хлеба.
— Вот наука, — улыбается Расторопов, вспоминая пашковский урок, — у меня душа сжимается, когда подумаю.
Прост прием, зато гектар нивы «тяжелеет» еще на добавочных два-три центнера. А что соседи? Завидуя красносельским урожаям и прибылям, они словно не замечают родника, из которого те черпают. Родник, кстати, неисчерпаем, мог бы вспоить не только одинокое древо «Красносельского» — всем бы хватило. Агротехника не акробатика — это там у кого эластичнее позвоночник, тот и мастер, — приемы работы в поле доступны каждому, кто желает их знать. Феномен, однако, в том, что агрономы многих хозяйств не рвутся побывать в Федосьине.