— А что я гам не видел? — сказал через губу один из них. — Делянки они и есть делянки. А наши поля — это поля. Что приемлемо на грядках, для нас в поле не годится.
Как знакомо… Почти в тех же выражениях когда-то, много лет назад, упрекали Кочешкова и Румянцеву: окопались-де в стороне от большой жизни, а вся их работа — забава, недостойная серьезных людей. Самоуверенность молодого агронома весьма известного свойства. Неуважение к чужому опыту и неспособность заглянуть в завтрашний день, наконец, переоценка собственных достоинств — сорняки, которые в любые времена глушат полезный злак.
…От седой старины, как эхо тягостных, суровых испытаний, дыхание народа донесло до нас полузабытое слово «ордынец». То были завоеватели, временные распорядители, кроме разора, они ничего не несли. Есть что-то ордынское — чужое и неприемлемое — в том незадачливом агрономе-костромиче, который стравил коровам элитные семена ржи. А не ордынского ли роду-племени молодые аграрники-специалисты, изменившие хлебному полю? В Минсельхозе РСФСР мне сообщили — до тридцати процентов специалистов, получив диплом, вообще не являются к месту назначения. Хотя что делать аграрнику на городском асфальте?
Современный ордынец многолик, не перечислить его ипостасей. Тем более не составить реестра его «заслуг». В костромских и вологодских селах — давних поставщиках молока — можно услышать в их адрес горькие и злые слова. Молокопроводы и холодильные установки на некоторых фермах сверкают никелем и эмалью. В министерских отчетах с точностью до полушки просчитаны миллионные траты на облегчение труда доярок. Но доярки нередко по-прежнему доят вручную, вручную раздают корма, вручную таскают фляги и дедовским способом студят молоко в родниках под ольхами. Это монтажники из Сельхозтехники превратили дорогое оборудование в бесполезные декорации под крышами коровников.
Так мелиоратор, этот современный лекарь земли, осушая болото, из-за ошибки проектанта или по собственной неграмотности превращает реки — красу и гордость земли — в сточные канавы, и губит сотни гектаров леса.
Ордынца издали не различишь, клейма на нем нет, его и под микроскопом не распознаешь. Великие мастера составлять радужные отчеты, пустить пыль в глаза, они хорошо умеют маскироваться. И лишь осенью, когда опадает листва слов, становится отчетливо видно, кто чего стоит.
Целехонького ордынца не найдешь, но след его меж тем явственно виден на нашем поле…
— Мы привыкли чего-то требовать: дай мне это, дай то, — рассуждает Пашков, — а что имеем, то не используем. Чего просить, если есть основное — земля и люди. Ты объясни человеку смысл его работы — он не любит вслепую работать, — много сил в нем прибавится.
— Пашкову легко, — следует защитный аргумент. — У него народу полно. Разве нашему чета? Вся молодежь уходит в город. Порой на трактор некого посадить.
А разве у Пашкова не уходят? Или деревни его на другой планете? Но он дорожит каждым молодым человеком — за последние четыре года в СПТУ направлено 37 человек, кроме того, на курсах подготовлено 12 механизаторов. За счет совхозных средств учатся в институтах и техникумах семеро посланцев. Его сын, Сережа, кстати, тоже учился от совхоза. Средний возраст красносельского тракториста — 32 года, шофера — 37. Молодой совхоз!
К Пашкову и городские приходят наниматься. Совхоз строит жилье, не так много, чтобы в момент всех обеспечить, однако перспектива верная. Получают горожане квартиру и переселяются в село. Здесь и заработки приличные, и дружный, слаженный коллектив. Это привлекает людей. Кроме материальных благ, они находят в совхозе доброе, сердечное обхождение. Я, листая книгу приказов, редко-редко встречал строку об увольнениях. За год три таких приказа было. И то все трое уволенных приняты обратно с предварительным обсуждением на коллективе. Скорее и увольняли-то с воспитательной целью.
— У Пашкова обеспеченность техникой выше, — следует очередной аргумент. — Ему можно…
Что можно? Возьмем комбайн. В бедном совхозе «КИМ» нагрузка на агрегат 180 гектаров, в «Красносельском» — 120, на треть меньше. Зато нагрузка на бункер в два-три раза больше. Где логика? А дело в том, что уж та техника, что попадает в «Красносельский», бережется и холится, как выездной конь. По образцовому хранению и эксплуатации машин и механизмов совхоз держит в области первое место. Года три назад одновременно закупили зерноочистительные машины в комплексе с сушилкой совхозы «Красносельский» и «Небыловский». В «Красносельском» агрегат пущен на первом же году, у тех сезона два ржавел без пользы.