Главные живут дружно, без ссор. На околице Красного совхоз вывел улочку из семи строений, Неделькой ее прозвали — в неделе семь дней, на улочке семь домиков. Все специалисты получили благоустроенные, просторные квартиры.
Саша Саков стал отцом — в семье у него появились дочки-двойняшки, Оля и Лена. У Липатова только в «проекте», а у Сережи — четырехлетняя Танюша, в которой дедушка Пашков не чает души. Всех троих — Сакова, Сережу и Липатова вызывали в райком партии на собеседование, предлагали место директора в других хозяйствах. Им лестно было, но все трое отказались.
— И правильно, — похвалил Александр Сергеевич. — Вы институт кончили, а у Пашкова пройдете академию.
Но он понимает — рано или поздно придет час расставания, — когда свыкаешься с людьми, всегда нелегко прощаться. А за сына он даже в райкоме просил, чтобы его не трогали, уверяя, что у Сережи для директорской должности слишком мягкий характер. Трудно судить, насколько Пашков прав. Сережа признан лучшим зоотехником района. Сейчас он секретарь комитета комсомола. Был делегатом XVII съезда ВЛКСМ. Время еще покажет, какой у него характер.
Думается, за отцовскими просьбами не забирать Сережу кроется по-человечески понятное желание оставить его рядом с собой, не очутиться с Фаиной Яковлевной в одиночестве: уедет сын, увезет внучку, а годы таковы, когда хочется видеть поблизости родного человека.
…Лето шло на убыль. Приспела жатва.
В Юрьев-Польском районе намолачивали разно: у одних больше, у других меньше. Александр Сергеевич Пашков держал марку и был на щите, у него озимые дали 45 центнеров на круг. Однако яровые еще не убрали, и Пашков осторожничал в оценках, будто боялся сглазить, спугнуть урожай.
— Нам гневаться трех, — сказал он уклончиво, — судьба нас бережет, а что будет дальше, время покажет.
Он как в воду, глядел — обстоятельства складывались не самым лучшим образом.
…Утром комбайны выруливали со стоянки и гуськом уходили на ячмень. Пашков стоял на обочине, на него несло дорожной пылью. Не замечая ее, он дождался последней машины, помахал рукой как бы в напутствие и прошел в конторку отделения.
В нынешнюю ночь Пашков не сомкнул глаз — с Фаиной Яковлевной случился приступ астмы, и он здорово напугался, решив, что утром обязательно отправит жену к доктору во Владимир. «Волга» на ходу, долго ли скатать туда и обратно. Он лишь хотел доложить об отлучке первому секретарю райкома партии Суслову Василию Ивановичу.
Пашков задержался в конторе недолго, собрал со стола бумаги, рассовал их по карманам — он не любил ходить ни с портфелем, ни с папкой, карманами обходится — и поехал домой, заскочив предварительно на ячмень.
Ячменное поле лежало за селом, упираясь одним краем в город, другим — в околицу Красного. Хлеб шел густо — грузовики едва успевали оборачиваться, и поле на глазах меняло внешность: где ровным бобриком стоял колос, росла и ширилась стриженая полоса, уставленная копнами соломы. Солнце припекало, звенели кузнечики, серебряной точкой плавился в безоблачном небе самолет — хорошо было в поле. Пашков уехал довольный.
А к вечеру, уже по закатной поре, стали известны сразу две новости. Первая — с ячменного поля взяли 59,4 центнера на гектар. Люди были возбуждены — похожего урожая не знавали. Агроном Саша Липатов на радостях благодарил и жал руки комбайнерам.
— До шестьдесят ерунды не дотянули, — пожалел Борис Комлев, молодой, с усами комбайнер. — Может, округлим — с другого поля прихватим?
— Во шустрик, — пресек его управляющий отделением Шибанков Владимир Александрович. Шибанков, как и Комлев, втайне тоже жалел, что «не дотянули», но «химии» не уважал.
Другую новость привез Пашков. Он виделся с Сусловым, секретарем райкома, того вызывали в обком, от него Пашков узнал, что в связи с засухой в южных областях району увеличивают план сдачи хлеба. Бюро райкома вскоре решит, сколько увеличить хлебосдачи каждому хозяйству отдельно.
— Готовьтесь, мужики, к двум планам, — предупредил Пашков управляющего и агронома. — А там как повернут — может, и больше.
Разумеется, и агроном и управляющий — они же следили за сводками погоды — знали, что на юге страны, в Поволжье, стояла редкая сушь, но и они не представляли, каким тугим узлом повязано их нечерноземное поле, невеликое, незнаменитое, и те богатые южные поля, которые в нынешнее лето тронула стихия. Неделю назад в Красное приезжали из Горьковской области — скупили всю прошлогоднюю солому. Что ж, подумали красносельцы, это соседи, они близко, их приезд не в диковину и говорит лишь о том, что не перевелись еще хозяева, которые своего выращивать не умеют и промышляют на чужих полях. Но, стало быть, все гораздо сложнее.