— Это наша земля, и ее нельзя оставить без призора, — говорит Иван Иванович, — и ее, кроме как трудом, ничем не украсишь. А куда отсюда уезжать? Что будет с Совегой, если все разъедутся по городам? Я так и сказал сыновьям, что не годится бросать родину. Я и сам далеко от отцовского места не уехал, вон оно, то место, где стояла родительская изба, «старина» по-нашему называется, это где мне пуповину, значит, резали. Почему же сыновья мои должны уезжать?
У всех на памяти, как в Костроме во Дворце текстильщиков состоялся слет выпускников сельских школ, пожелавших связать судьбу с деревней. Приветствуя участников слета, Леонид Ильич Брежнев обратился к молодым целинникам Нечерноземья с сердечным напутствием. «…Теперь и от вас, — говорилось в послании, — зависит достаток народа, богатство страны. Будьте же достойны высокого звания хозяина родной земли, каждым днем своей жизни приближайте великую цель — построение коммунизма!»
И разве не о том же толкует Иван Иванович Баранов? Кому, если не молодым, обновлять и перестраивать отцовскую «старину», сердцевинный край России? И очень важно, чтобы мысль эту будили не только в райкоме комсомола или в школе, но и в семье она звучала почаще. Потому что ничего нет убедительней и доходчивей отцовского слова.
В послании Леонида Ильича есть и такие емкие слова: «Будут и радости и огорчения, — предупреждает он тех, кто выходит на дорогу жизни. — Но рядом с вами трудятся ваши старшие товарищи, замечательные наставники. Они всегда помогут принять правильное решение, окружат заботой и вниманием, вооружат вас опытом старших поколений…».
Опыт старших поколений… Мосты соединяют не только берега — есть невидимые, но прочные мосты в отношениях старших и молодых. Инструмент, как и любовь и тяга к труду, передаются от деда к отцу, от отца к внукам, от мастера-ветерана к новичку. Эти связи не истлевают.
Химики знают, из каких частиц состоит молекула белка, и могут в дозе «собрать» ее, но вдохнуть жизнь — увы! — не могут. В любом деле есть нечто, что не вмещается в азбуку формул, чего не измерить, не взвесить, но без чего всякая модель мертва. Что бы то ни было — оно не берется извне, оно родное, как тепло старины, как песни матери и воздух детства. Ему нет конца, оно всегда с нами и в нас — это душа народа. Это и есть лучшая порука, что любые трудности одолимы, а начатое дело завершится успехом.
Три дня и три ночи вокруг Совеги винтом ходили дождевые тучи. Было это в мае за неделю до троицына дня. Погода стояла на редкость теплая, и старые люди уже говорили, что черемухи в этом году не будет — черемухе для завязи нужны холода. Моя квартирная хозяйка бабушка Ираида не могла даже вспомнить, в каком году было так же тепло и парко.
А потом север открыл ворота, и потянуло прохладой. Первая тучка набежала к вечеру — и даже вовсе не туча, обыкновенное облако, — но коснулось оно лохматым краем солнечного шара, и на землю посыпалась мелкая стеклянная крупа. Дождь сеял как из решета, он был коротким и светлым, крутая радуга закинулась над полями, а под окнами с черемух падал белый цвет. К вечеру по поздней поре в темной вышине стало глухо ворочаться и громыхать.
Всю ночь за окнами сверкало и потоки воды отвесно рушились в березняки. А с рассветом враз посвежело. Гроза откатилась. И хотя по горизонту — и в сторону Сухоны, и к Солигаличу — сплошь было темно от вороха туч, над Совегой, как вода в проруби, синело чистое небо. Сонные травы и всходы хлебов, омытые дождем, светились свежо и прозрачно. Брунжал невидимый самолет, и кукушка взахлеб обещала всем долгие годы.
ПРОБУЖДЕНИЕ
Как ни велика впереди дорога, как ни глубоки ухабы, надо ее одолеть… Каждый камень в дело, положил — и есть куда ступить первым шагом. Камень к камню — замостится вся дорога… Всякий успех складывается из повседневных, порой незаметных дел и поступков. Незаметных, но всегда необходимых.
Утром по холодной росе первый секретарь райкома партии Владимир Иванович Торопов вышел из дома. По-осеннему остро пахло дымом костров с картофельных огородов. День обещал быть солнечным и теплым.
До райкома было недалеко — повернуть за угол, не успеешь даже выкурить сигарету. И прежде чем распахнуть ворота райкомовского гаража, Торопов сделал еще две-три глубокие затяжки и, нашарив в кармане ключ, отомкнул замок.
В теплом полумраке виднелись две машины. Ближе к порогу стоял пыльный, защитного цвета «уазик», а чуть поодаль, в глубине гаража, черным лаком сияла «Волга». Эту скорую, но дорогую машину Торопов сохранял для особых, в некотором роде парадных выездов, чаще всего в областной центр. А здесь, по районным проселкам, кургузый терпеливец-вездеход служил куда надежней.