Когда я был вынужден в апреле 1906 г. оставить пост председателя Совета министров и затем в июле уехать за границу, то до меня доходили слухи, что в дворцовых сферах говорят, что я вырвал у его величества Манифест 17 октября, что я вынудил его дать этот акт. Эти слухи находились в соответствии с очевидным паролем, данным черносотенной прессе («Русское знамя» Дубровина, «Московские ведомости» Грингмута и пр.) ежедневно уверять, что я изменник, масон, подкуплен жидами и проч. и проч. Известно, что пресса эта питается главным образом из дворцовых сфер и между прочим из благ императрицы Александры Федоровны. В сущности говоря, из казны, так как первоначальный источник всех почти этих средств – казна, т. е. достояние преимущественно малосостоятельных классов. Затем мне сделалось известным, что и императрица Александра Федоровна считает возможным высказать, что Манифест 17 октября я вырвал у ее августейшего супруга и что августейший супруг сам этого не изволит высказывать, но своим молчанием это в известной степени подтверждает, а так как государь одновременно во всех проявлениях начал ко мне относиться так, как будто я совершил какое-либо политическое преступление или совершил в отношении государя какой-либо некорректный поступок, то этим самым его величество еще в большей степени как бы подтверждал болтовню своей свиты и неосторожные фразы императрицы. Я употребляю [слово] «неосторожные», не считая возможным для себя употреблять более правильное определение. Люди, которые не понимают, что распространение, причем заведомое, слухов, что неограниченный самодержец подписывает самой величайшей важности акты, потому что у него их вырывают, начинает ужасные и позорные войны, потому что его уверяют, что мы «разнесем макак», самолично ребячески распоряжается военными действиями, потому что его уверяют, что он превосходный военный и моряк, – очевидно, хотя и желая оградить монарха, наносят самый ужасный удар его неограниченной самодержавности. Люди эти – очень неумные люди и притом подлые, хотя и титулованные люди. Изложенные обстоятельства вынудили меня в начале января 1907 г. составить краткую «Справку о Манифесте 17 октября 1905 г.» Справку эту я предварительно дал прочесть управляющему во время моего премьерства делами Совета министров, ныне сенатору, Вуичу, который был в курсе событий, [и просил сказать,] нет ли какой-нибудь неточности, хотя она была составлена в согласовании с краткими воспоминаниями Вуича по поводу этих событий, находящимися в моем архиве. Вуич подтвердил точность этой справки. Затем я послал ее к военному министру Редигеру, единственному из нынешних министров, бывшему министром и в моем кабинете. Он сделал одно редакционное изменение, которое мною и было принято (его письмо по этому предмету находится также в моем архиве). Затем эту справку я послал 30 января 1907 г. при письме министру двора барону В. Б. Фредериксу, «как лицу, посвященному во многие перипетии того времени, на случай, если ему угодно будет указать мне какие-либо неточности, которые невольно могли вкрасться в эту справку. Обязуюсь объяснить, что я не счел со своей стороны уместным представить эту справку государю императору только потому, что не находил возможным беспокоить его величество». В заключение в письме говорится: «Не откажите вернуть мне прилагаемую справку с вашими замечаниями».
Через несколько дней после отсылки этого письма я виделся с директором канцелярии министра двора генералом Мосоловым, который мне сказал, что присланная мною справка найдена совершенно правильною и что он готовит в этом смысле ответ. Затем прошло еще несколько дней, и генерал Мосолов мне передал, что он вручил проект ответного письма министру двора и посоветовал ранее, чем ответить, показать справку его величеству, и что министр так и поступит. Затем прошло более двух недель, и справка не возвращалась от государя. Начальник Кабинета его величества генерал князь Оболенский мне сказал, что его величество, продержав эту справку две недели, возвратил ее министру и сказал, что справка составлена верно. Тем не менее, министр продолжал молчать, и только 25 марта при свидании со мною на мой вопрос о том, когда он ответит мне по поводу справки, сказал, что присланную справку «находит составленной совершенно правильно», что в ней пропущено лишь то, что будто бы, когда он был у меня 16 октября вечером, то он между прочим сказал, что Трепов находит, что лучше сделать какое-то изменение в манифесте. Я этого не помню. Князь Оболенский, который все время присутствовал при нашем разговоре, также этого не помнит, но это и не имеет никакого значения. Затем барон Фредерикс уклонился дать письменный ответ. Справка эта такова.