В то же время его очень смущал Совет рабочих депутатов, но долгое время даже Дурново не решался принять репрессивных мер. Из появлявшихся в газетах отчетов о заседаниях Совета министров двойственность и сумбурность политики графа Витте выступали вполне наглядно. Хотя граф Витте сам неоднократно мне сообщал сведения о заседаниях, но он, конечно, старался придать этим сведениям желательный ему характер, поэтому приходилось сведения проверять у других членов кабинета и в конце концов в печати появлялись сообщения, соответствовавшие действительному положению вещей.
Это очень не нравилось графу Витте. Однажды на заседании Совета министров он в довольно резкой форме выразил министру внутренних дел Дурново свое неудовольствие по поводу того, что закрытые заседания Совета министров становятся достоянием гласности, и предложил Дурново установить за мною наблюдение. Об этом мне сообщил по телефону министр торговли Тимирязев, как только приехал с заседания домой, причем он просил в этот день не заезжать к нему, так как Дурново еще во время заседания Совета министров отдал распоряжение о наблюдении за мною.
Узнав по телефону от него и министра народного просвещения Толстого подробности заседания, я немедленно поехал к Витте. Витте по обыкновению сообщил сведения в том виде, в каком ему был<о> желательн<о>. Я не показал виду, что знаю уже все, что происходило. Просидел у него довольно долго. Он любил много говорить на тему об общем положении дел, стараясь внушить правильность своей линии, обусловливаемой, по его мнению, серьезным моментом.
На другой день я в газете сообщил все, что происходило в заседании совета, в том числе и недовольство, высказанное графом Витте.
На следующем заседании граф Витте в еще более резкой форме высказал свое недовольство министру внутренних дел Дурново.
Тогда Дурново спокойно ему заявил:
– Во исполнение желания вашего сиятельства, я в прошлый раз по телефону из заседания Совета министров распорядился о наблюдении за журналистом Львовым. Из доставленных мне агентурных сведений видно, что спустя минут сорок по окончании заседания Совета министров Львов заехал из дому прямо к вам, провел у вас больше сорока минут и в тот день больше ни у кого из членов Совета министров не был.
– Но я сообщил ему совсем другие сведения, – заявил граф Витте.
– Мои данные совершенно точны, – ответил Дурново, – ибо весь этот вечер Львов находился под наблюдением исключительно опытных агентов.
Вопрос о Совете рабочих депутатов неизменно затрагивался на каждом заседании. В конце концов решено было ликвидировать этот орган. Министру юстиции Манухину было предложено возбудить против совета преследование и отдать его под суд. Манухин, строгий формалист, воспитанный на традициях реформ судебных уставов, в решительной форме отказался это сделать.
При этом он указал, что привлечь Совет рабочих депутатов как тайное сообщество, поставившее себе целью ниспровержение самодержавия, он не может, так как С<овет> р<абочих> д<епутатов> действовал вполне открыто, заседал в общеизвестном определенном месте и даже имел официальные сношения с администрацией, как, например, с петербургским градоначальником. При таких обстоятельствах он, министр юстиции, может привлечь лишь всех повинных как в существовании, так и в попустительстве этой противозаконной организации, т. е. не только членов С<овета> р<абочих> д<епутатов>, но и градоначальника, и министра вн<утренних> дел. Если же требуется ликвидация этого органа, который правительство терпело столько времени, то это дело министра внутренних дел, а не министра юстиции. Это был второй акт проявления независимости со стороны Манухина. Незадолго перед этим ему было предложено устранить за левизну двух московских судебных деятелей, Арнольда и Давыдова. Манухин отказался это сделать, ссылаясь на закон о несменяемости. Его отказ привлечь Совет рабочих депутатов переполнил чашу. Манухин получил отставку.
Его заместителем неожиданно для всех, в том числе и для Витте, был назначен незаметный, ничем не отличившийся до сих пор сенатор Акимов.
Акимов был креатурой Дурново (они были женаты на сестрах). Это был грубый, узкий чиновник, отлично учитывавший настроение момента. Получив назначение, он даже не счел нужным сделать визит графу Витте, который до тех пор его не знал. Не знали его и другие министры. Познакомился с ним Витте и другие министры уже непосредственно в заседании. Его первое появление в заседании Совета министров носило весьма курьезный характер. Действительно, на заседание Совета министров явился никому не известный человек небольшого роста, который тут же отрекомендовался вновь назначенным министром юстиции. Едва ли не единственный человек, который мог удостоверить его личность, был его свояк Дурново.