„Что с вами, откуда такое веселье?“ – обратилась к нему с вопросом г-жа Дурново. Рейтерн, продолжая смеяться, ответил: „Я расскажу вам эту темную историю. Однажды ужинал я с одним моим приятелем, судебным следователем. Стоял ноябрь, погода была отвратительная, меня лихорадило, и, кроме того, я проиграл много денег в яхт-клубе. Приятель мой также жаловался на ревматизм. 'Если только подумать, – воскликнул он, – что есть такие счастливцы, которые увидят завтра лазурное море, голубое небо, в то время как мы еще много месяцев обречены на сидение в этой слякоти'. И тут вдруг на меня снизошло как бы откровение. У меня не было денег, и поездка на юг была для меня совершенно недоступна. Что если бы я получил туда поручение, но каким образом? Сначала в шутку, стали мы придумывать 'широкий заговор', который дал бы нам возможность получить назначение расследовать это дело и съездить в Италию, но постепенно этот план стал принимать более реальные формы, и я, хорошо зная князя Белозерского, Павла Демидова и других, уверил моего собеседника, что их вполне возможно в этом убедить. Мы сочинили анонимные разоблачения с вымышленными подписями, и я очень забавлялся, видя, как все эти наши доморощенные Шерлоки Холмсы были нами одурачены.
Боби Шувалов, человек неглупый, но морфинист, постоянно одержимый какой-нибудь навязчивой идеей, отвел меня однажды в яхт-клубе в сторону и спросил, возьму ли я на себя поездку в Рим, с тем чтобы поговорить с итальянской полицией о заговоре, изобретенном моей фантазией в Риме. Шувалов находил, что я очень подхожу к этому поручению, и сказал, что он убежден в прекрасном исходе моей поездки. Я выразил ему свое согласие, но поставил условием, чтобы мне сопутствовал опытный следователь. Видите ли, милейший п<риятель>, так признаюсь я вам через 15 лет, как я вас всех водил за нос“».
А. Р. Дезен
Автобиография
Получив диплом инженера, я вскоре попал начальником дистанции на Козлово-Воронежско-Ростовскую железную дорогу и жил там на ст<анции> Лиски. <…>
На дороге я пробыл до мая 1885 года, когда бывший в то время директором Департамента железных дорог глубокочтимый В. В. Салов взял меня к себе в качестве своего секретаря, официально же я был прикомандирован к департаменту, с окладом в 1200 рублей. <…>
Помню, как во время объезда Юго-Западных железных дорог С. Ю. Витте, бывший тогда начальником эксплуатации сих дорог, во время завтрака, который давался в Бресте Салову, сидел рядом со мной и любезно беседовал с секретарем его превосходительства.
Помню также С. Ю. Витте в приемной В. В. Салова в Министерстве путей сообщения, когда он хлопотал, чтобы министр путей сообщения К. Н. Посьет утвердил его в должности управляющего Юго-Западными железными дорогами, и потому часто являлся к Салову и, дожидаясь приема, обменивался со мною своими мыслями и был весьма и весьма любезен.
Впоследствии мне неоднократно приходилось являться к Витте, когда он был нашим министром, а затем министром финансов, и постепенно наблюдать, как он изменялся в своем обращении.
За последние разы, когда мне случалось бывать у Витте по делам, он встречал стоя, часто даже не подавал руки, и, едва разинешь рот, он резко говорил какую-нибудь резолюцию и явно давал понять, что надо уйти, а если я пробовал заставить себя выслушать, то он начинал попросту кричать.
Мне вспоминается еще эпизод с Витте, когда он был управляющим Юго-Западными дорогами, а я, служа в Министерстве путей сообщения и получив от председателя правления Юго-Западных железных дорог даровой билет на проезд с женой от Киева до Одессы, пришел в Киеве к Витте, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение.
Он меня любезно принял, а когда я в разговоре упомянул, что еду в Одессу с женой, спросил, есть ли у меня билет? На мое заявление, что билет мне выдал председатель правления, он мне сказал, что билет этот на курьерский поезд не годен, а когда я вынул билет и показал, что там рукой председателя правления и его подписью удостоверена годность билета на курьерский поезд, Витте взял билет, разорвал его и, сказав, что он не годен, велел мне выдать новый, с которым я благополучно и добрался до Одессы.
Во время моей службы в министерстве в один прекрасный день В. В. Салов сказал мне, что министр путей сообщения желает к Пасхе испросить мне звание камер-юнкера, я, конечно, очень обрадовался такой почетной награде, но всесильный Неронов, бывший тогда директором канцелярии, рассудил дело иначе и, пригласив меня недели через две к себе в кабинет, объявил мне, что так как у меня маленький чин, то награда эта отлагается.