«Вы все будете дрожать от страха до конца своих дней, гадая, куда делся ларец с ядом и компрометирующие вас письма», — с удовлетворением подумала Анженн.
Она уже знала, где спрячет свою добычу. Миниатюрные башенки, которые знаменитый итальянский архитектор некогда возвел по четырём углам замка, служили не более, чем украшением, но у них, на манер старинных крепостей, были бойницы и машикули. Внутри же они были полые, и в каждой имелось крохотное слуховое окошко.
Засунув шкатулку в ближайшую к ней башенку, она спустилась вниз и не без труда отыскала свои туфли в мокрой от вечерней росы траве. Задрав голову вверх, девочка в последний раз взглянула на свой тайник: никому и в голову не придет искать ларец там!
Обувшись и приведя в порядок платье, она быстрым шагом направилась обратно в замок.
***
Бальная зала закружилась у Анженн перед глазами, танцующие пары слились в одно яркое пятно, а музыка стала нестерпимо громкой и била по ушам, заставляя кровь пульсировать в висках. Очень осторожно она поставила бокал на поднос, который держал лакей, и медленно направилась в сторону широко распахнутых дверей в конце галереи, ведущих в оранжерею.
Там было относительно тихо, поскольку большая часть гостей веселилась в бальной зале, не считая редких парочек, мило ворковавших в тени апельсиновых деревьев, которые из-за морозов были перенесены из сада в дом прямо в массивных кадках. Занятая собственными мыслями, Анженн все ускоряла шаг, не замечая ни прогуливающихся в оранжерее гостей, ни усыпанных белоснежными цветами деревьев. Сердце ее колотилось где-то в горле, в боку кололо, она жадно хватала ртом воздух и думала только об одном — найти в этом доме какой-нибудь укромный уголок и спрятаться там ото всех, чтобы прийти в себя.
Чувство безотчетного страха буквально по пятам преследовало девушку: ей казалось, что мессир де Мелён, который весь вечер не отходил от нее ни на шаг, увидев, что она ускользнула от него, немедленно кинется за ней в погоню. Или пошлет кого-то из своих доверенных лиц, чтобы избавиться от неугодной ему мадемуазель д'Арсе, которая расстроила его честолюбивые планы много лет назад в Амюре. На таком шумном приеме никто даже и не заметит исчезновения одной из гостий, а утром ее бездыханное тело найдет садовник или какой-нибудь слуга и доложит об этом графу де Валанс-д'Альбижуа и его супруге. Анженн, как наяву, представила надменное лицо графини и ее презрительно брошенные слова: «Господи, от этой девчонки одни неприятности!». А какой была бы реакция графа?
Не успев додумать эту мысль, Анженн обнаружила, что неожиданно вышла к самому центру оранжереи, который представлял собой огромный круглый бассейн, окаймленный широким бортиком из розового мрамора. Сделав по инерции еще несколько шагов, девушка остановилась неподалеку от него и невольно залюбовалась открывшимся ее глазам видом.
В середине бассейна была установлена огромная перламутровая раковина, выполненная столь искусно, что казалось, будто она настоящая. Приглушенный свет жирандолей, расставленных вокруг, мастерство художника, сотворившего этот шедевр, создавали эффект сказки наяву. Верхняя створка раковины была распахнута, а на нижней стояли несколько человек, одетых на древнегреческий манер. На секунду Анженн показалось, что они — плод ее воспаленного воображения, но, разглядев их ярко раскрашенные лица, услышав приглушенные голоса, тихим речитативом повторяющие слова пьесы, она поняла, что это актеры. Вероятно, по задумке хозяев дома, гостей после танцев ожидало театральное представление, и Анженн застала труппу в самый разгар приготовлений к спектаклю.
Смутившись, она хотела было вернуться под сень апельсиновых деревьев, но каблук ее туфельки вдруг подвернулся, и тонкий кожаный ремешок, обхватывающий щиколотку, с жалобным звуком лопнул. Девушка едва сдержалась, чтобы не выругаться. Конечно, она столько танцевала сегодня, потом почти бежала по узким и извилистым проходам оранжереи, да еще и шла доброе лье по разбитым камням мостовой вместе с Полин после того, как у их кареты сломалась ось, когда ее колесо попало в глубокую выбоину на темной парижской улочке. И вот теперь Анженн стояла около бассейна, не в силах двинуться с места и не имея никакой возможности хоть как-то закрепить ремешок туфли на глазах у театральной труппы.