Молодой человек страдальчески поморщился. У него не было денег даже на дрова, что уж говорить о том, чтобы починить карету! Нет, этот год поистине начался неудачно…
— Какие будут распоряжения, ваше сиятельство? — лакей продолжал маячить в дверях.
— Ты хочешь, чтобы я лично занялся этим пустяком? — высокомерно бросил маркиз. — У меня нет времени на подобные глупости. Проваливай.
— Да, господин, — слуга, явно ничего другого и не ожидавший, тихо прикрыл дверь.
Луи, едва лакей скрылся из виду, в раздражении хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. Видимо, все выезды на ближайшую неделю придется отложить. А то и на более долгий срок. Содержание, которое он получал из своего поместья, было настолько мизерным, что на него не приходилось расчитывать. Он перебрал в уме всех приятелей, чьей щедростью мог воспользоваться, и приуныл. Ситуация складывалась безвыходная.
Ему нечасто приходилось сталкиваться лицом к лицу с превратностями судьбы — как правило, за полосой неудач следовала полоса везения, да и в силу жизнерадостного характера он мало придавал значения временным затруднениям. Всегда находилась компания, в которой его угощали вином, а то и обедом, всегда была под рукой какая-нибудь замужняя красотка, которая была непрочь поразвлечься с красивым молодым человеком, да и в картах ему обычно везло. Выгодная женитьба могла решить большинство его проблем, но неожиданная встреча с мадемуазель д'Арсе спутала все его планы. Впервые образ женщины не покидал его ни днем, ни ночью, впервые он хотел быть с кем-то так отчаянно, как с ней, и впервые он желал отдавать, а не брать. Но увы, в его случае предложить зеленоглазой красавице ему было нечего, кроме своего громкого титула и баснословных долгов.
А что, если…
Он вскочил с кресла и крикнул:
— Бланже! Одеваться!
Не прошло и получаса, как он вышел из дома и направился в сторону отеля Паради. Праздник там был уже в самом разгаре, и маркиз надеялся затеряться среди гостей. Этим визитом он убивал сразу двух зайцев — в очередной раз увидеться с мадемуазель д'Арсе и, воспользовавшись удобным случаем, попросить графа де Валанс-д'Альбижуа ссудить его небольшой суммой. Ну и, конечно же, опрокинуть один-два бокала отличного вина, а то от того пойла, которое ему приходилось пить в последнее время, у него было жестокое несварение желудка. Оставалось только одно — незаметно проникнуть в отель.
Нечего было и думать пройти через главные ворота — привратник тут же отправит его восвояси. Но оставалась еще калитка для слуг, которая наверняка должна была располагаться на заднем дворе дома. Руководствуясь этими размышлениями, маркиз последовал в сторону улицы, проходящей за Паради, миновал ворота монастыря лазаристов и через несколько минут оказался около неприметной дверцы, припорошенной снегом и едва различимой в тусклом свете луны. Луи толкнул ее, и, к его величайшей радости, она оказалась незапертой.
Он двинулся по аллее из аккуратно подстриженных невысоких кустов, которые по весне должны были одеться пышной зеленью, прошел мимо старого колодца, покрытого куполом из кованого железа. Возле него располагалась колонна с отбитой верхушкой, у основания которой стояла скамейка с прислоненным к ней пестрым щитом. От этого места буквально веяло стариной — каждая деталь напоминала о пышности пятнадцатого столетия, когда квартал Маре представлял собой один огромный замок со множеством дворов — резиденцию французских королей и принцев. Оставалось только восхититься безупречным вкусом хозяев, оставивших этот уголок сада нетронутым, сохраняя поэзию средневекового убранства. Сюда едва долетали звуки дома, и Монтеспану на миг показалось, что он каким-то чудом перенесся в далекое прошлое, на несколько веков назад.
Когда маркиз вышел к заднему фасаду отеля, то был ослеплен горящим во всех окнах светом. Галерея первого этажа хорошо просматривалась с того места, где стоял молодой человек, и он мог любоваться видом кружащихся в танце пар. Где-то там, внезапно подумалось ему, сейчас наслаждается праздником мадемуазель д'Арсе. Чьи пальцы, словно ненароком, касаются нежной кожи ее запястья, чьи губы шепчут ей пылкие признания? Она слишком красива, чтобы остаться без внимания даже на таком блестящем приеме, и от этих мыслей в Луи всколыхнулась ревность: будет ли она так же холодна со своими поклонниками, как с ним, или же уступит домогательствам какого-нибудь франта? Он поклялся себе, что вызовет на дуэль любого, кто осмелится навязать ей свои ухаживания.