— Увы, не я устанавливал условия поединка, — развел руками граф. — Но, по чести говоря, мне не терпится развязаться с этим делом побыстрее.
— И мне тоже, — зевнул Палерак. — А после завалиться спать до вечера. Где же ваш соперник, мессир?
— Думаю, скоро появится, — рассеянно ответил Люк, тщательно утаптывая выпавший за ночь на небольшой полянке снег. Любая ямка, любой незаметный под пушистым белоснежным покрывалом выступ могли оказать роковое влияние на исход боя. Не стоило попусту рисковать неожиданным падением или даже секундной потерей равновесия — все это могло привести к самым печальным последствиям.
— И что же вы не поделили? — хохотнул маркиз, присоединяясь к нему.
Граф де Валанс промолчал.
— Вот же безумец, — продолжал тем временем Палерак. — Не побояться бросить вызов первой шпаге Лангедока! Не иначе, он изрядно перебрал, а то…
— Жерар, — прервал его Люк. — Я хочу, чтобы и эта дуэль, и ее причины остались в тайне. Понимаешь меня?
— Господи, да здесь замешана дама! — глаза маркиза широко распахнулись, а губы расплылись в широкой улыбке.
Граф так выразительно посмотрел на приятеля, что тот немедленно замолчал.
— А вот и они! — воскликнул Палерак через некоторое время, когда увидел двух приближающихся к рощице всадников. Один из них сорвал с головы шляпу и помахал стоявшим на краю поляны мужчинам.
— Черт возьми, да это же Пегилен! Теперь все понятно, — воскликнул маркиз. — Это шутка! Не будете же вы в самом деле драться с ним…
— Замолчи, — коротко одернул его граф. — Господин де Монтеспан, — поприветствовал он молодого человека, который приехал вместе с Лозеном.
— Мессир де Валанс-д'Альбижуа, — холодно ответил тот, спешиваясь.
— Ну что ж, все в сборе, — кивнул Люк. — Можем приступать.
Пока соперники раздевались, Палерак негромко спросил у Лозена:
— Что между ними произошло?
— Не имею ни малейшего понятия, — отозвался Пегилен. — Луи молчит, словно рыба.
— Он вызвал де Валанса, ведь так? — продолжал допытываться маркиз.
— А какое это имеет значение? — отмахнулся Лозен. — Главное, чтобы они не поубивали друг друга.
— Я думаю, тут замешана женщина, — понизив голос, проговорил Палерак.
— О, как это пикантно! — воскликнул Пегилен и жадно поинтересовался: — И кто она?
— Люк хотел оставить это в тайне.
— О-ля-ля, а дельце-то становится все интереснее! — Лозен в невероятном возбуждении потер руки.
Тем временем граф де Валанс и Монтеспан сняли с себя рубашки и остались голыми по пояс. Палерак невольно поежился.
— Какой холод! У меня зуб на зуб не попадает.
— Скоро здесь будет очень жарко, — с какой-то хищной улыбкой проговорил Пегилен и даже подался немного вперед, чтобы не упустить ни одного мгновения начинающегося поединка.
Противники заняли оборонительные позиции. Некоторое время они присматривались друг к другу, кружа по поляне и делая обманные выпады. Хорошо утоптанный снег слегка поскрипывал у них под ногами. Было видно, что оба — отличные фехтовальщики, каждое их движение было доведено до автоматизма, а шпага была словно продолжением руки. Когда клинки дважды со звоном скрестились, Монтеспан сделал глубокий выпад, метя в грудь графа. Тот с легкостью отбил удар, но отметил, что с маркизом надо держать ухо востро.
Бой шел в абсолютной тишине, хотя обычно горячие южане громко бранились, наскакивали друг на друга, как боевые петухи, и старались оглушить противника яростными выкриками. Монтеспан же был полностью сосредоточен на поединке, который вел по всем правилам фехтовального искусства, и в его взгляде читалась явная решимость убить де Валанса. Люк с беспокойством отметил, что его первоначальный план свести схватку к ничьей, скорее всего, неосуществим. Маркиз будет сражаться до последней капли крови, а образ Анженн, которую он вчера застал в его объятиях, будет служить ему дополнительным стимулом. Его нужно вывести из себя, заставить совершить ошибку — решил про себя граф, иначе этот бой окончится смертью одного из них. А убивать юношу он не хотел.
— Закройтесь, сударь! — насмешливо выкрикнул де Валанс и растянулся в низком выпаде, почти касаясь земли, с намерением ранить противника в бок. Тот мгновенно отскочил в сторону, но шпага графа успела оставить легкий росчерк на его коже, и длинный порез немедленно набух каплями крови.
— Следите лучше за вашей защитой, мессир, — процедил сквозь зубы Монтеспан. Казалось, он даже не обратил внимания на рану.
— Мне ни к чему опасаться столь неопытного противника, — продолжал граф выводить его из себя. — Пожалуй, я даже дам вам фору… — с этими словами он широко развел руки в стороны и отвесил молодому человеку издевательский поклон.