— Что привело вас ко мне? — Монтеспан попытался приподняться на кровати, но тут же со стоном упал обратно.
— Исключительно забота о вашем благополучии, мессир, — де Валанс скрестил руки на груди и небрежно прислонился к дверному косяку. — Мэтр, — обратился он к доктору, — будьте так любезны, осмотрите этого господина.
— Премного благодарен, но я не нуждаюсь в ваших подачках, — маркиз все же сел на постели и теперь с неприязнью смотрел на Люка.
— Мне показалось, что мы все выяснили при нашей последней встрече, — вопросительно вскинул бровь граф.
— Возможно, вы желали мне что-то сказать, но не успели? — со значением проговорил Монтеспан.
— Ах да, конечно, как я мог забыть! — губы де Валанса дрогнули в ироничной улыбке. — Мы тогда, помнится, говорили о некой даме…
— Не будем называть имен, — предостерегающе поднял руку маркиз, с тревогой наблюдая за комендантом, который даже подался вперед, чтобы не пропустить ни одного слова из их захватывающей беседы.
— Отчего же? — наигранно изумился Люк. — Вы не хотите покинуть Консьержери?
— Не такой ценой! — отрезал Монтеспан и снова упал на подушки. Дыхание его сделалось прерывистым, грудь тяжело вздымалась, а по лицу струился пот.
— Думаю, история с мадам де Валанс-д'Альбижуа, за которой вы имели неосторожность ухаживать, не заденет ничьей чести, кроме моей, а я вполне удовлетворен результатом нашего поединка, маркиз, — голос графа отразился от стен камеры и еще некоторое время гулким эхом кружил по комнате.
Все присутствующие замерли в немом изумлении.
— Мадам де Валанс-д'Альбижуа? — тихо ахнул начальник тюрьмы и тут же зажал себе рот ладонью.
— Моя супруга слишком красива, чтобы время от времени с ней не случались подобные… истории, — с любезной улыбкой обернулся к коменданту Люк.
— Я не ожидал от вас такой подлости, сударь, — Монтеспан, который единственный из всех верно понял смысл происходящего, привстал на локтях и вперил в де Валанса полный ненависти взгляд.
— Я тоже был о вас лучшего мнения, — отвесил ему легкий поклон граф. — Не забудьте рассказать об эпизоде в карете господину де Тюренну. Думаю, детали вам известны лучше, чем мне.
— Вы готовы испортить репутацию вашей супруги, только чтобы добиться исполнения своих гнусных замыслов? — воскликнул маркиз, без всяких сомнений, намекая на желание Люка обесчестить Анженн.
— Репутации моей жены ничего не грозит, — спокойно ответил граф. — Право же, смешно обвинять женщину в том, что какой-то светский щеголь решил за ней поволочиться. Мы вчера объяснились с мадам де Валанс, и в моих глазах она полностью оправдана. Думаю, такого же мнения будут придерживаться и окружающие.
— Я не приму от вас никакой помощи, — маркиз скинул на пол покрывало и, с трудом дотянувшись до стола, опрокинул на пол поднос с завтраком, который был доставлен к нему в камеру по просьбе Люка. — Вы подлец!
Оглушительный грохот вывел начальника тюрьмы, который с открытым ртом наблюдал за этой перепалкой, из ступора.
— Мессир де Монтеспан, — с укоризной начал он, подходя к кровати маркиза, — думаю, жар немного помрачил вам рассудок.
— Идите вы к черту! Убирайтесь все! — завопил молодой человек, и в его глазах зажглись искорки безумия. — Вам все равно не удастся добиться того, чего вы желаете, господин де Валанс. Милостью Божией, я поднимусь на ноги и убью вас!
— У него бред, — проговорил Люк, сочувственно качая головой. — Друг мой, — проговорил он вполголоса, жестом подзывая коменданта, — за такой вспышкой гнева непременно должен последовать упадок сил. Проследите, чтобы господина де Монтеспана все же осмотрел доктор и заставьте его хоть что-то съесть, кроме тюремной баланды, — граф снова перевел взгляд на маркиза. — Любовь свела его с ума — что ж, такое часто случается. Разве мы вправе осуждать молодость за буйство чувств?
— Ваше отношение заслуживает всяческого восхищения, мессир де Валанс, — отвесил ему почтительный поклон начальник тюрьмы. — Не всякий муж может похвастаться подобной выдержкой и пониманием.
Люк только усмехнулся.
— Думаю, мне больше незачем здесь оставаться, — произнес он, выходя в коридор. — Если вы позволите, я хотел бы вернуться к себе.
— Как пожелаете, мессир граф, — и комендант дал знак караульным сопроводить де Валанса в его камеру.
Анженн. Исцеление.
Анженн все-таки заболела. Неясно, что стало тому причиной — выстуженная январским морозом комната, нервное напряжение, в котором она пребывала, или же другие обстоятельства, но девушка несколько дней с сильным жаром пролежала в кровати. Она не бредила и не металась в горячке — казалось, что она просто застыла в неподвижности, будто приросла к полотняным простыням. Анженн не чувствовала вкуса пищи, которую ей давали, не обращала внимания на разговоры в комнате, доносящиеся до нее, словно сквозь вату, только с жадностью пила воду, которая единственная придавала ей сил.