— Согласись, у твоего мужа был повод так вести себя с тобой, — примирительно проговорила мадам де Тианж. — И эта история с маркизом де Монтеспаном… Как ты могла быть такой легкомысленной?
— Я? — воскликнула Франсуаза, и крылья ее тонко очерченного носа начали нервно подрагивать. — Какая глупость! Мне бы и в голову не пришло кокетничать с этим кретином! Почему, когда какому-нибудь повесе придет в голову фантазия поволочиться за женщиной, то это всегда ее вина?
— Увы, мы живем в мире, где господствуют мужчины, — Габриэла отщипнула от грозди винограда, лежавшей в вазе на столе, округлую полупрозрачную ягоду и поднесла ее к губам. — И нам надо вести себя хитрее, чтобы добиться того, чего мы хотим. Ты могла бы прекрасно уживаться со своим мужем и крутить романы на стороне, если бы следовала правилам игры, принятым в обществе.
— О, ты плохо знаешь Люка! — Франсуаза рухнула в кресло напротив сестры. — Это ничего не изменило бы. Ему просто доставляет удовольствие издеваться надо мной. Уверена, что он завел интрижку с этой д'Арсе, чтобы унизить меня.
— А еще потому, что она удивительно хорошенькая и смотрит на него широко распахнутыми от восторга глазами, — едко добавила Габриэла. — Я наблюдала за ней во время приема — дурочка влюблена в него по уши. Думаю, ему это быстро прискучит.
— Но он дрался из-за нее на дуэли! — снова воскликнула Франсуаза.
— Это все твои домыслы, — беспечно махнула рукой сестра. — Нет ни единого доказательства этому, кроме сомнительных намеков твоего супруга. Который был настолько зол на тебя, что сказал бы все, что угодно, только чтобы привести тебя в ярость. И у него это отлично получилось.
— Ты думаешь, что наше охлаждение произошло из-за его ревности? — с внезапной надеждой проговорила графиня. — Но как он мог узнать о поцелуе? Я в тот же вечер рассчитала кучера!
— Возможно, маркиз похвалялся своей победой в кругу гасконцев, к которому относится и твой муж, — задумчиво проговорила Габриэла. — Эти южане крайне невоздержанны на язык.
— Да, да, это вполне возможно! — радостно подхватила идею Франсуаза. — А за сестрицей Полин он начал ухаживать специально, чтобы спровоцировать Монтеспана, сверх меры увлеченного этой глупенькой провинциалочкой, на дуэль… И как же мне раньше это в голову не пришло! — она вскочила с места и порывисто обняла сестру.
— Потому что ты всегда попадаешься в ловушку собственного безудержного гнева, — улыбнулась Габриэла. — А твой муж никогда не позволяет эмоциям руководить собой. Тебе стоило бы поучиться у него хладнокровию.
— Но что мне делать? — голос молодой женщины снова стал встревоженным. — Он же теперь возненавидит меня!
— Ты знаешь, — небрежно проговорила маркиза, — сейчас в моде прорицания, гадания, любовные напитки — весь высший свет помешан на ворожеях и колдунах.
— О, — отпрянула от сестры Франсуаза. — Не хочешь ли ты сказать…
— А почему бы и нет? — пожала плечами Габриэла. — Если ты узнаешь свое будущее и, к примеру, приобретешь эликсир, который распалит страсть твоего мужа к тебе — кому от этого станет хуже?
— А если об этом узнают? — все еще колебалась графиня де Валанс-д'Альбижуа.
Габриэла фыркнула.
— Да сейчас все, кому не лень, катаются в Вильнев-сюр-Гравуа к Вуазен*! Не ты первая, не ты последняя…
Франсуаза изо всех сил сжала руку сестры:
— Ты поедешь со мной!
***
Карета мадам де Тианж остановилась на улице Борегар, в квартале Вильнев-сюр-Гравуа, выросшем совсем недавно вокруг церкви Нотр-Дам-де-Бон-Нувель, не доезжая несколько домов до небольшого особняка, скрытого в тени деревьев окружавшего его сада. Две дамы в масках, закутанные в темные плащи, неслышно, словно тени, проскользнули к дверям дома, где проживала колдунья, и постучались в массивную деревянную дверь. В то же мгновение она распахнулась, словно их уже ожидали, и на пороге возник слуга, державший в руке зажженную свечу.
— Мы к госпоже Катрин, — раздался приглушенный голос из-под маски.
Лакей посторонился, пропуская женщин внутрь.
— Следуйте за мной, сударыни, — он сделал приглашающий жест рукой и повел их по длинному коридору вглубь дома.
— Что-то мне не по себе, — прошептала Франсуаза на ухо сестре, но та лишь насмешливо сверкнула на нее глазами из-под маски.
Слуга распахнул створки дверей, и темный коридор залил ослепительный свет.
— Прошу вас, — с низким поклоном лакей почтительно прикрыл за дамами двери и оставил их наедине с прорицательницей.
Франсуаза обвела взглядом открывшееся ее глазам достаточно просторное помещение. Надо сказать, впечатление оно производило ошеломляющее. Задрапированная от потолка до пола малиновым бархатом, комната сверкала тысячей свечей, стоявших повсюду. Окон в ней не было, или же они были прикрыты занавесями в тон драпировкам. На полу лежал толстый персидский ковер, скрадывающий звуки шагов, на котором причудливые узоры переплетались с угольно-черными линиями огромной пентаграммы. Вершина ее упиралась в небольшой помост, на котором стояло кресло, а на нем восседала красивая молодая женщина в странном одеянии — широком, до пят балахоне, расшитом золотыми орлами, полностью скрывавшем ее фигуру. Массивный парчовый тюрбан на темных блестящих локонах, уложенных по последней моде, довершал эту невероятную композицию.