Нет, он не может полагаться на волю случая! Да и встречаться с Анженн, когда за ними будут наблюдать десятки любопытных глаз, он не хотел. Просить Нинон предоставить им убежище для свидания ему казалось пошлым и недостойным его чувств к девушке. Но желание вновь услышать ее голос, вдохнуть дурманящий аромат ее кожи, прижать к себе ее гибкое тело было непреодолимым. Он перебрал в уме все подходящие варианты, которые дали бы ему возможность встретиться с Анженн наедине, и с досадой был вынужден отказался от них. В самом деле, перед ним стояла нелегкая задача — назначить встречу так, чтобы ни ее родственники, ни друзья ничего не заподозрили, чтобы она не почувствовала себя оскорбленной, чтобы он мог увидеться с ней с глазу на глаз… Люк стукнул кулаком по каменной кладке и тут же рассмеялся над собственной горячностью.
Да, подумал он, любовь к золотоволосой красавице превратила его в неразумного юнца, но, черт возьми, как же приятно было ощущать вновь бурлящую в жилах кровь и грохочущее в груди сердце, испытывать порывы, о которых он уже позабыл, пресытившись любовью самых разнообразных женщин, к которым не испытывал ничего, кроме мимолетного интереса и легкого пренебрежения, как к красивым игрушкам. После жестоких ударов, которые ему нанесла собственная жена, ему казалось, что он никогда уже не сможет с искренним интересом относиться к женщинам, а в его сердце змеей проникла горечь — частый недуг мужчин, приобретших большой опыт, но не утративших трезвости ума. Теперь же, когда на его жизненном пути появилась Анженн, он почувствовал, что снова живет, и что все его опасения, сомнения, недоверие тают, словно снег под лучами весеннего солнца. Все казалось незначительным рядом с ней, юной и неопытной феей, не осознающей еще своей колдовской власти над мужскими сердцами, а оттого еще более желанной. Какими чарами она смогла его приворожить, привязать к себе, покорить помимо его воли? Ему нужно было увидеть ее снова, чтобы разобраться во всем.
Граф, погруженный в свои мысли, не замечал холода, но порыв пронизывающего до костей ветра, налетевший неизвестно откуда, заставил его зябко поежиться. Да, ему давно уже пора было возвращаться домой, эта прогулка и так слишком затянулась. Но прежде он должен сделать то, зачем пришел сюда — спрятать шкатулку с драгоценностями в основании полуразрушенного алтаря часовни. Маловероятно, что сюда кто-нибудь наведается и найдет его тайник. Если его тревога окажется ложной — что ж, он заберет ларец, когда будет возвращаться домой в Тулузу. Но пока пусть он побудет здесь, надежно спрятанный ото всех, кроме тех, кому Люк сможет доверить эту тайну. Задвинув шкатулку в узкую щель под алтарем, де Валанс прикрыл ее камнями, подобранными тут же, на полу, и, удовлетворенный результатом своих трудов, направился к дверце потайного хода. На душе у него стало немного легче, словно ему удалось в очередной раз обойти Судьбу.
Поднимаясь по скобам колодца, он заметил какую-то темную тень, склоняющуюся над каменным краем. На секунду замерев, граф с облегчением осознал, что это всего лишь Роджьер.
— Я уже давно жду вас, господин, — проговорил старик, помогая Люку выбраться наружу.
— Не стоило, — отозвался де Валанс, дружески похлопав слугу по плечу. — Ты, наверно, совсем закоченел здесь.
— Это неважно, — расплылся в беззубой улыбке дедушка Роджьер. Услужить хозяину было для него высшей наградой, ради которой можно было стерпеть любые неудобства.
— Ход в отличном состоянии, — проговорил граф и одобрительно кивнул. — Ты прекрасно несешь службу. Я прикажу выдать тебе вознаграждение.
— Премного благодарен, — слуга низко поклонился.
— А теперь пойдем в дом. Я не отказался бы выпить сейчас бокал красного вина, чтобы согреться, — сказал Люк, направляясь к отелю.
Роджьер, поспешно подхватив с земли фонарь, последовал за ним.
— Госпожа графиня уже вернулась? — как бы между делом, спросил де Валанс.
— Да, господин. Узнав, что вас — слава Пресвятой деве! — выпустили из-под ареста, она сказала, что будет ужинать у себя в комнате.