Анженн. Сен-Ландри.
Направляясь к воскресной мессе, Анженн была так задумчива, что Полин пришлось несколько раз громко окликнуть ее, когда та, машинально прибавляя шаг, уходила далеко вперед от сестры и сопровождающего их мэтра Гроссо.
— Что с тобой сегодня? — недовольно осведомилась прокурорша, крепко взяв девушку за локоть и притянув к себе.
— Мне хочется побыть одной, — огрызнулась Анженн.
— Подумать о своих грехах перед исповедью? — издевательски фыркнула Полин. — В таком случае, тебе следовало записать их, чтобы не забыть поведать святому отцу обо всех своих проступках.
— В таком случае, и тебе, дорогая сестра, не мешало бы попросить у Бога прощения за твое вечное злословие.
— Сударыни, — раздался рядом сердитый голос мужа Полин, — вы даже перед мессой не можете угомониться — бранитесь, как пара кумушек на рынке.
— Ах, Виктор, — закатила глаза мадам Гроссо д'Арсе, — Анна-Женевьева невыносима! Вы прекрасно знаете, какие муки я терплю, наставляя ее. И заметьте, безо всякой благодарности с ее стороны, — Полин демонстративно перекрестилась. — Но со смирением сносить насмешки и оскорбления ради обращения заблудших овец на путь истины — есть важнейший долг каждого христианина.
— Не воображай себя святой мученицей! — чуть не расхохоталась Анженн над этой комедией. — Все твои слова о смирении и христианском долге — пустое сотрясание воздуха. Ты всегда, даже в детстве, была чопорной ханжой.
— А ты — нахалкой и безбожницей, — осадила ее Полин. — Сестры в монастыре не знали, каким святым молиться, чтобы тебя поскорее забрали оттуда.
Прокурор, потихоньку наливаясь негодованием, как пузатый графин — красным вином, наконец решительно вклинился между двумя дамами, крепко взяв их под руки.
— Сейчас же прекратите этот балаган! — прошипел он, украдкой оглядываясь по сторонам. — Еще не хватало, чтобы после богослужения все прихожане только и делали, что обсуждали вас!
Анженн замолчала и устремила взгляд на приземистую приходскую церковь, которая уже виднелась в конце улицы. Храм, строгий и лаконичный, чьи стены потемнели от времени, был словно напоминанием об эпохе Крестовых походов и рыцарей в железных доспехах. Высокая колокольня с четырьмя узкими башенками по бокам ярко выделялась на фоне утреннего, пронзительно-синего зимнего неба.
Задержавшись перед вытянутым готическим порталом, расположенным на центральном фасаде церкви, Анженн подняла глаза к каменному барельефу Девы Марии, укрепленному над широко распахнутыми воротами храма. На коленях у Божьей Матери сидел маленький Иисус, а по обеим сторонам от них стояли коленопреклоненные ангелы. Рука ее была поднята в благословении, а на губах застыла светлая, всепрощающая улыбка.
— Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen*, — быстро проговорила Анженн и перекрестилась. Мэтр Гроссо одобрительно кивнул.
Войдя под высокие своды, поддерживаемые длинными колоннами, между которыми располагались широкие нефы и капеллы, Анженн с удовольствием вдохнула запах ладана, горящих свечей, пряных трав и цветов, которые прихожанки предусмотрительно закладывали между страниц молитвенников, желая, чтобы церковь в воскресный день благоухала, как весенний сад. Опустившись на массивную деревянную скамью, она сложила руки на коленях и, в ожидании начала службы, принялась разглядывать витражи, изображавшие эпизоды из жизни апостолов и Иисуса Христа. Все пространство церкви было наполнено разноцветными солнечными бликами, которые скользили по стенам и лицам сидящих на скамьях людей, создавая праздничное настроение. Анженн на мгновение прикрыла глаза, испытывая радость от погружения в насыщенную ладаном атмосферу длинных церковных служб со звучным голосом священника и музыкой органа. Возможность молиться и думать о спасении души приносила ей покой.
Но вот все пришло в движение — на хорах певчие завели интроит**, из-за алтаря появился кюре и красивым, хорошо поставленным голосом провозгласил:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Господь с вами.
Паства, осенившая себя крестным знамением, дружно отозвалась:
— И со духом твоим.
Богослужение пошло своим чередом. Ничто не нарушало его строгого, торжественного порядка, призванного настроить собравшихся в храме на возвышенный и благочестивый лад. Но вот проповедь!.. Проповедь сегодня потрясла Анженн до глубины души. Священник, молодой и преисполненный чувства, а оттого невероятно убедительный, заговорил с прихожанами о любви. Не только Анженн, но и все присутствующие в церкви, пораженные тем жаром, с которым он взялся развивать эту тему, внимали ему чуть ли не с благоговением.