Девушка опустила ресницы. Всем своим существом она стремилась к мужчине, который сумел завладеть ее мыслями и желаниями, который теперь знал ее главную тайну — то, что она любит его, и который ясно дал ей понять, что ее чувство взаимно. Безудержная радость наполнила ее всю — до кончиков пальцев, а на губах расцвела радостная улыбка.
— Анженн, — глухо произнес он, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать.
— Анна-Женевьева! — одновременно раздался сзади визгливый голос Полин, которая, видимо, обнаружив ее долгое отсутствие, пошла разыскивать сестру, заглядывая во все укромные уголки церкви.
Отпрянув от графа, Анженн быстро подняла с пола упавшую скамейку и опустилась на нее коленями. Люк, давясь беззвучным смехом, в мгновения ока задернул разделившую их занавесь. Мадам Гроссо, стоящая на пороге едва освещенной капеллы, сощурилась, внимательно вглядываясь в полумрак и ища глазами сестру.
— Полин, — Анженн изобразила бурное негодование, — что ты здесь делаешь?
— Ох, прости, — пробормотала сестра, разглядев, наконец, очертания исповедальни и коленопреклоненную Анженн возле нее.
Из-за бархатного покрова раздалось:
— Бог, Отец милосердия, смертью и воскресением Сына Своего примиривший мир с Собою и ниспославший Святого Духа для отпущения грехов, посредством Церкви Своей пусть дарует тебе прощение и мир. И я отпускаю тебе грехи во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Полин набожно перекрестилась и поспешно отступила на несколько шагов назад.
— Господь всемогущий, я же совсем забыл назначить вам эпитимью*******! — еле слышно ахнул граф де Валанс.
Анженн зажала себе рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос.
— И какое же покаяние вы наложите на меня, святой отец? — выговорила она сквозь смех.
— Ничего непосильного для столь искреннего сердца и чистой души, как у вас, — проговорил он, и его тон вдруг стал серьезным. — Обещайте мне подумать над тем, что я сказал вам. Прислушайтесь к себе и честно ответьте — готовы ли вы пренебречь всем ради того, кто ничего не может вам дать, кроме своей любви…
Анженн вздрогнула. Впервые он заговорил с ней так открыто, впервые высказал то, что долго хранил под маской иронии и светской учтивости. Готова ли она была ответить на его призыв? Готова ли была полностью изменить свою жизнь ради него?
— Не отвечайте сейчас, — мягко продолжал он. — Подумайте. Но если ваше сердце чувствует то же самое, что и мое, то дайте мне знать об этом.
— Я обещаю подумать, — она поднялась со скамьи и, машинально осенив себя крестным знамением, направилась в сторону Полин, которая с нетерпением ожидала ее около выхода.
— Наконец-то! — воскликнула сестра. — Хотелось бы мне знать, какие грехи задержали тебя так надолго! — ее глаза, словно буравчики, впились в Анженн.
— Об этом известно только мне и Богу, — ответила девушка, голова которой шла кругом от разнообразных мыслей. Остаться одной — вот все, чего она сейчас желала. Разобраться в себе, осмыслить произошедшее, принять решение, быть может, самое важное в ее жизни.
Выйдя на улицу, Анженн остановилась и подняла голову к барельефу девы Марии, на который любовалась утром. «Бог есть Любовь», — словно наяву, услышала она мелодичный голос у себя в голове. Или же он шел из глубины сердца?..
________________
* Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.
** Интроит (лат. introitus — вступление, вход), входное песнопение — в западных литургических обрядах один из элементов литургии, входящий в состав начальных обрядов и открывающий собой мессу.
*** Гостия (от лат. hostia — «жертва») — евхаристический хлеб в католицизме латинского обряда. Гостии выпекаются из пресного теста, состоящего исключительно из муки и воды. Для их изготовления с XII века используются специальные формы с рельефными изображениями распятия, агнца и других христианских символов, благодаря чему эти изображения отображаются на выпеченных гостиях.
**** Текст проповеди взят из письма мадемуазель Буржуа, канадской монахини XVII века.
***** Иов — главный персонаж библейской книги Иова. История непревзойденных страданий Иова, который, будучи замечательным гражданином и честным, справедливым человеком, имел так много и так много потерял, поднимает вопрос о природе страдания, ответить на который человечество бессильно. Христианский мыслитель Сёрен Кьеркегор видел в речах Иова больше мудрости, чем во всех трудах Гегеля. Он противопоставлял интуитивное постижение Божественной воли Иовом рациональным построениям Сократа и других философов, верящих в силу разума.