«Неудивительно, что герцог Анжуйский*****, горячий поклонник любви по-итальянски, приблизил к себе этого ледяного красавчика», — усмехнулся про себя суперинтендант, оценив и безупречные черты лица молодого человека, и его безукоризненный внешний вид. Изысканный костюм из бирюзового бархата, отделанный золотым шитьем, изображающим птиц и цветы, смотрелся на нем несколько экстравагантно, но великолепно. Широкополая белая шляпа со светло-зеленым плюмажем была надета поверх роскошного светлого парика. На слегка припудренном бледно-розовом лице, обрамленном длинными локонами, тонкая полоска светлых усов выглядела нарисованной. Его глаза удивительно прозрачного голубого цвета отливали зеленью. Но, несмотря на тщательно продуманный наряд, внимательному наблюдателю сразу становилось понятно, что внешний вид волнует маркиза меньше всего — это было не более, чем маской, данью господствующему при дворе культу красоты и роскоши. Лицо Александра д'Амюре оставалось совершенно бесстрастным, а поза — неподвижной, словно он был еще одной статуей в бесценной коллекции Сен-Манде. Взгляд его, холодный и застывший, напоминал скорее взгляд змеи, нежели живого человека. Змеи перед смертельным броском… Виконт невольно вздрогнул. Да, с ним надо держать ухо востро!
Молчание, повисшее в кабинете, стало почти невыносимым, пока маркиз наконец-то не снял шляпу и не поприветствовал Николя Фуке с абсолютно безучастным выражением лица, словно тот был не всесильным суперинтендантом, а малознакомым прохожим, случайно встреченным им на прогулке в садах Тюильри.
— Виконт де Мелён, — чуть склонил голову молодой человек.
— Маркиз д'Амюре д'Эпан, — в тон ему холодно кивнул Фуке. Какая надменность!
— Могу я узнать, сударь, зачем я здесь? — высокомерно осведомился маркиз, снова застыв в своей неподвижности, словно в невидимых доспехах.
— Всему свое время, мессир, — суперинтендант откинулся в кресле и в упор посмотрел на своего собеседника.
Несомненно, молодому д'Амюре претило, что его, дворянина, вызвали к себе, как простого слугу, и доводило до бешенства то, что ему пришлось исполнять чужую волю вопреки собственной. «Что ж, — с некоторой долей злорадства подумал Фуке, — гордыню должно смирять, особенно у таких напыщенных представителей аристократии, для которых родовой герб заслоняет все остальное человечество». У него не было ни малейшего желания вести себя по-дружески с этим заносчивым воякой, помешанным на вопросах этикета. Кроме того, он крепко держал маркиза в руках, зная нелицеприятные тайны из его прошлого, способные загубить столь блестящую репутацию и стремительно развивающуюся на полях сражений карьеру.
— Я наслышан о ваших военных успехах, — продолжал суперинтендант все тем же холодным тоном. — Ваш отец мог бы гордиться вами.
Александр д'Амюре ничего не ответил. Он смотрел куда-то поверх головы собеседника, словно этот разговор его ни в коей мере не касался.
— Чрезвычайные обстоятельства заставили меня вызвать вас в Сен-Манде. Обстоятельства, касающиеся напрямую вас и вашей семьи, — виконт сделал многозначительную паузу, — и достопамятных событий в Амюре, которые имели место быть много лет назад. Надеюсь, вы еще не забыли о той неприятной ситуации?
Он с удовлетворением увидел, что маркиз стал бледным и напряженным, а в его глазах наконец-то появился хоть какой-то интерес, пришедший на смену недавнему презрительному равнодушию.
— К чему извлекать на свет эти замшелые истории? — наконец произнес он ровным тоном, мгновенно овладев собой. — Прошлое — это прошлое.
— Если оно похоронено и забыто — несомненно, — кивнул суперинтендант. — Но если оно настойчиво напоминает о себе, грозя обернуться огромными неприятностями в будущем, то игнорировать его — глупо и недальновидно. А вы как считаете, сударь? — их взгляды на мгновение скрестились, как безжалостные клинки на поле боя, но Фуке с честью выдержал эту схватку.
— Думаю, вам уже пора перестать ходить вокруг да около и сообщить мне, наконец, в чем, собственно, дело, — по-военному резко, но при этом небрежно ответил Александр д'Амюре д'Эпан.
Он все еще думал, что выйдет победителем из этого сражения, как, видимо, происходило всегда. Но на этот раз ему придется подчиниться воле того, кто держит в своих руках судьбы Франции, и его — в том числе. Он, Николя Фуке, заставит маркиза сделать то, для чего он его вызвал.