— В вашей очаровательной кузине Анне-Женевьеве д'Арсе де ла Ронд, — виконт позволил себе улыбнуться, внимательно вглядываясь в исказившиеся на мгновение безупречные черты молодого д'Амюре. — Помнится, ваш покойный отец всегда был уверен, что она не имеет никакого отношения к похищению ларца с ядом из комнаты принца Конде, но я все же сомневался на этот счет. И наша с ней недавняя встреча подтвердила мои подозрения.
— Я не виделся с ней уже много лет, — медленно проговорил маркиз, а его рука судорожно сжалась на эфесе шпаги.
— А я, представьте себе, имел счастье познакомиться с юной мадемуазель на приеме в отеле Паради, устроенном господином де Валанс-д'Альбижуа из Тулузы несколько недель назад, — с наигранным весельем произнес виконт. — Обворожительна, просто обворожительна! Признаюсь, у меня возникло желание поухаживать за ней — конечно же, исключительно в интересах нашего общего с вами дела! — но потом я решил, что ваше внимание она примет более благосклонно. И оно вызовет куда меньше подозрений.
Александр д'Амюре д'Эпан воззрился на суперинтенданта с таким неподдельным изумлением, что Фуке громко расхохотался.
— Признайтесь, маркиз, вам ведь по душе такая необременительная миссия? — вкрадчиво проговорил он. — Потанцевать с вашей восхитительной кузиной несколько танцев, погулять с ней по аллеям Сен-Манде, возможно, сорвать поцелуй с ее прекрасных уст? — не давая молодому человеку вставить хоть слово, Фуке продолжал: — Через несколько дней я устраиваю маскарад, и мадемуазель д'Арсе уже отправлено приглашение, которое она не посмеет проигнорировать, опасаясь вызвать мои подозрения, и вам представится возможность воплотить в жизнь этот замечательный план. Ну же, соглашайтесь, мессир, — виконт чуть подался вперед, — вы в любом случае останетесь в выигрыше, ведь взамен я попрошу у вас только информацию о ларце, если у вас получится выудить ее из вашей милой кузины. А у вас получится, я в этом не сомневаюсь, — в голосе Николя Фуке вдруг прорезались стальные нотки.
Александр нахмурился, и в глубине его глаз зажегся нехороший огонек.
— Стоило ли отвлекать меня подобной безделицей? Я служу королю и Франции, и у меня нет времени на бессмысленные ухаживания, — с оттенком презрения в голосе проговорил он. — Есть гораздо более действенный и простой способ, который позволил бы окончательно похоронить всю эту неприятную историю. Навсегда! — д'Амюре закончил фразу своим обычным скучающим тоном, от которого бросило бы в дрожь любого более впечатлительного человека, чем виконт де Мелён. Но тот и бровью не повел.
— Нет, этого недостаточно. Мало ли, кому мадемуазель д'Арсе могла рассказать о ларце? Или показать, где его спрятала. Молодые девушки так беспечны, — Фуке притворно вздохнул и покачал головой. — К тому же, от этой, как вы выразились, безделицы зависят наши с вами судьбы. Думаю, маркиз, несмотря на всю вашу занятость, направленную на благо Франции, вы все же найдёте время для встречи с вашей родственницей, — с нажимом закончил суперинтендант.
Александр д'Амюре погрузился в раздумья. Его льдисто-голубые глаза под полуопущенными длинными ресницами потемнели, а уголки губ опустились, придавая его лицу оттенок легкой грусти, словно он разделял сожаления виконта по поводу своей легкомысленной кузины.
— Вы получите ваш ларец, господин Фуке, — наконец отчеканил он и, не произнося больше ни слова, направился к двери, твердо впечатывая каблуки нарядных туфель в мягкий ворс ковра, словно находился на плацу, а не в покоях суперинтенданта.
Проводив д'Амюре взглядом, виконт налил себе вина из стоящего рядом хрустального графина и довольно улыбнулся, как кот, поймавший увертливую мышь. Подняв бокал, словно салютуя собственной хитроумности, он еще раз поздравил себя со столь идеально подобранной кандидатурой для того деликатного дела, которое он желал провернуть, оставшись при этом в тени. Можно было с уверенностью утверждать, что молодой хищник не выпустит из зубов добычу. А добыча, вне всяких сомнений, сама с радостью подставит горло этому безжалостному волку с лицом ангела.
«Прекрасно, Николя, просто прекрасно», — улыбнулся Фуке, обнажив в улыбке острые зубы. В этот момент он, как никогда, походил на ту эмблему, которую некогда избрал своим гербом. Она висела сейчас прямо перед ним, над дверью, за которой только что скрылся маркиз д'Амюре: карабкающаяся вверх белка, чьи сильные лапы попирали девиз, вьющийся лентой в основании гербового щита: «Quo non ascendam?»******.
_____________________