В момент, когда оглушительный звон литавр соединился с высоким и на мгновение замершим чистым звуком валторны, знаменующим смену партнеров, Франсуаза услышала голос, от которого ее охватил легкий озноб — волнующий лютневый перелив от высоких насмешливых нот до глубоких — низких, проникновенных.
— Люк, — выдохнула она, покорно следуя за мягкими, но властными движениями его рук, ведущими ее в ровном, продуманном до мелочей рисунке танца.
— Франсуаза, — церемонно ответил он, чуть склоняя голову.
— Не думала, что вы пожелаете танцевать сегодня, — она уже обрела обычное присутствие духа и с наигранным удивлением посмотрела на мужа.
— Меня вынудили к этому некоторые обстоятельства, — проговорил он, обвивая рукой ее талию и увлекая за собой.
— Вас одолели поклонницы? — с сарказмом осведомилась Франсуаза, изящно закругляя кисть и склоняясь к нему в подобии реверанса.
— Можно и так сказать, — его глаза весело сверкнули из-под маски. — А вас — поклонники? Ваша победоносная красота сегодня снова повергла всех ниц, даже грозного властителя саванны.
— Как и ваша неотразимая галантность, — парировала молодая графиня. — Боюсь, госпожа Фуке не скоро оправится от воздействия ваших чар. Вам обязательно было расточать комплименты этой невзрачной тихоне?
— Вы ревнуете? — если бы они находились наедине, то Люк де Валанс, вне всяких сомнений, разразился бы смехом, но сейчас он только иронически улыбнулся.
— Вы давно уже отбили у меня охоту интересоваться вашими похождениями, — как можно безразличнее ответила Франсуаза, отводя взгляд от его лица и устремляя его вдаль — туда, где на небольшом возвышении располагались музыканты.
— Это очень похвально, — снова раздался его невыносимо язвительный, но при этом волнующий голос. — Если бы еще было возможно отучить вас вмешиваться в мои дела и самым бесцеремонным образом устраивать мне неприятности, то, пожалуй, у нас был бы шанс разрешить наши разногласия, — с этими словами он развернул жену к себе и пышным плюмажем своей шляпы подмел черно-белые плитки пола у ее ног.
— Если бы вы уважали меня, как подобает супругу, и считались с моим мнением, — отчеканила она, делая маленький шажок в его сторону и разводя в стороны руки, — то мне не пришлось бы противостоять вам, чтобы сохранить чувство собственного достоинства.
— Вы слишком много думаете о себе, моя дорогая, — граф водрузил шляпу обратно на голову и протянул супруге развернутую ладонь, на которую она едва ощутимо оперлась, — и ставите свои интересы выше моих, хотя, как мне кажется, добродетельная и примерная жена должна поступать ровно наоборот.
— Чересчур покорные жены чаще всего оказываются в монастырях, где потом долгие годы замаливают грехи своих ветреных мужей, — холодно отозвалась Франсуаза, медленно двигаясь следом за мужем в заданном танцем темпе.
— Там же оказываются и слишком строптивые, — с этими словами он склонился к ее руке, но она не почувствовала прикосновения его губ к своей коже — это была лишь дань вежливости, не более. — Поразмышляйте над этим, сударыня.
Музыка смолкла, пары остановились, и Люк, отвесив супруге легкий поклон, поручил ее следующему кавалеру, который с нетерпением ожидал своей очереди, чтобы пригласить ее на танец.
С этого момента праздник потерял для молодой женщины все свое очарование. Каков мерзавец! Он хочет отправить ее в монастырь, чтобы беспрепятственно развлекаться со своими любовницами и вести тот разгульный образ жизни, к которому привык в Тулузе! И самое страшное то, что он был в своем праве, и Франсуаза никак не могла ему помешать.
Она сглотнула тугой комок, образовавшийся в горле, и несколько раз моргнула, чтобы никто не заметил слез, набухших в уголках ее глаз. Люк предложил поразмышлять ей над его словами — что ж, она так и сделает. Но вряд ли ему понравятся результаты этих раздумий.
Извинившись перед своим партнером и сославшись на духоту, Франсуаза направилась к ближайшему буфету, чтобы освежиться. Проходя мимо небольшой ниши, полускрытой широкими складками бархатной портьеры, она почти неосознанно замедлила шаг, еще до конца не понимая, что ее насторожило. И в этот момент до нее донеслось:
— Мадам д'Эстрад! Вот уж кого не ожидал сегодня увидеть! — негромкий мужской голос был преисполнен сарказма. — Как я слышал, ваш муж уже вернулся из Испании, где велись переговоры о свадьбе его величества Людовика с инфантой Марией-Терезией. Он здесь, в Сен-Манде? Если так, то вы ведете себя крайне неосторожно, сударыня. Вы не боитесь скомпрометировать себя в его глазах разговором со мной?