Моретта — овальная маска из чёрного бархата, изобретена во Франции. У неё нет рта; маска крепится на лице за счёт штырька, который зажимается в зубах, лишая женщину возможности говорить. Другое название маски — Servetta Muta (немая служанка).
Венецианская Дама (Dama di Venezia) — очень элегантная и изысканная маска, изображающая знатную венецианскую красавицу эпохи Тициана — нарядную, увешанную драгоценностями, с замысловато уложенными волосами. У Дамы есть несколько разновидностей: Либерти, Валери, Саломея, Фантазия и др.
**** Вольто — известна под названием «Гражданин», поскольку её носили в дозволенные дни рядовые горожане. Вольто — наиболее нейтральная из всех масок, копирующая классическую форму человеческого лица. Она крепилась к голове лентами (у некоторых вольто вместо тесемок на подбородке имелась ручка).
***** Терпсихора — муза танца в древнегреческой мифологии.
****** Бернар де Вантадур — провансальский трубадур XII в., творивший при дворе Алиеноры Аквитанской.
******* Домино — это длинный плащ-накидка с большим капюшоном, с которым уместна любая маска. Обычно подбивается яркой подкладкой и является частью карнавального женского костюма.
Анженн. Сен-Манде. Маскарад.
— 60 фунтов хлеба по 2 су за фунт, 5 фунтов масла по 8 су за фунт, 10 фунтов говядины по ливру за фунт, — монотонно перечисляла Полин, расхаживая по комнате, — зеленщику — 10 су и 2 лиара, молочнице — 5 су. Ах, да, цыпленок на Богоявление! Еще 15 су… Ты пишешь? — обратилась она к сестре.
— Да, — отозвалась Анженн, аккуратно вписывая называемые ей суммы в книгу расходов.
— Сколько там получилось? — поинтересовалась Полин, заглядывая ей через плечо.
— 19 ливров 10 су и 6 денье, — почти без промедления ответила Анженн.
— Дай, я проверю, — недоверчиво проговорила сестра, отнимая у нее растрепанную тетрадь. — И действительно, — спустя минуту она подняла на Анженн полные удивления глаза.
— Урсулинки в Пуатье находили, что я превосходно считаю и рассуждаю, — с довольной улыбкой проговорила та, роняя перо на стол. — А еще они очень горевали о том, что им не удалось сделать из меня такую же примерную богомолку, как ты, Полин. О, они так надеялись, что ты пострижешься в монахини, — Анженн весело рассмеялась. — Но, видимо, чары твоего мужа-прокурора оказались сильнее!
Полин запустила в нее тетрадью, от которой она ловко увернулась.
— Ты совсем забыла про вино! — ахнула вдруг Анженн. — А ведь это самая большая статья расходов, поскольку Виктор предпочитает то, что с реки*, а гренаш** нынче идет по 5 су за кварту***!
— Побойся Бога! — возопила Полин. — Да он пьет меньше, чем кюре, а тот известный трезвенник!
— Ну да, ну да, — многозначительно протянула Анженн. — А это не святого ли отца вынесли недавно из «Трех молотков» его служки, которые тоже лыка не вязали? Говорят, они чуть не утопили его в Сене.
— У тебя язык, словно помело, — процедила сестра, покрываясь красными пятнами. — Первый раз об этом слышу!
— А мне рассказали об этом по секрету матросы на пристани, когда я помогала твоему мужу сторговать у них бочонок вина подешевле, — невозмутимо ответила Анженн. — А тот был объемом не меньше ста кварт! Вот и посчитай, во сколько он обошелся бы ему, — она сделала многозначительную паузу, а потом победно закончила: — если бы я не сбила цену почти вдвое!
Полин охнула.
— Так он взял тебя с собой в док, чтобы… чтобы… — она не находила слов от возмущения.
— Чтобы выгодно купить вино, — закончила за нее Анженн. — Когда я жила в Арсе, господин Жаккар часто говорил, что у меня есть коммерческая жилка, — она гордо приосанилась. — А вообще ты должна быть благодарна мне, сестрица! Бочонок стоимостью двадцать восемь с половиной ливров достался нам всего за 2 пистоля****. И какого вина! — она причмокнула. — Настоящего, из Сент-Эмильона*****.
— Да это же наш месячный расход на продукты! — снова вскричала Полин. — О чем он только думал.
— Мужчинам свойственно совершать глупости, — небрежно пожала плечами Анженн. — А потому им нужно прощать маленькие слабости, иначе они начнут искать развлечения вне дома.
— И откуда у тебя такие познания? — нехорошо сощурилась сестра, борясь с желанием оттаскать паршивку за ее золотую шевелюру.
— От сестры Анны, — с деланной наивностью вытаращилась на нее Анженн. — Ты что, не помнишь, как она наставляла нас в монастыре и говорила, что всем желаниям мужа нужно подчиняться с покорностью?
— Точно, — подхватила Полин, неожиданно громко прыснув, — а ее глаза навыкате вращались, словно шары, и мы давились от смеха, прекрасно понимая, о чем она думает. Старая бесстыдница!