— Я не сидела с ним в обнимку! — запальчиво воскликнула Анженн. — Он сам придвинулся ко мне и разговаривал со мной самым возмутительным образом. Поэтому я и ушла.
— Он что, говорил тебе непристойности? — в голосе Полин сплелись негодование и жадное любопытство.
— Нет, нет, — поспешно проговорила Анженн. — Он просто… я даже не знаю… Это, наверняка, все мои фантазии. Или я неправильно его поняла, — и она закончила растерянным тоном: — Он очень странный…
— Нет, это ты странная. Дикарка. Всегда такой была и такой же осталась, — вздохнула Полин. — Пошли домой.
***
В этот вечер, несмотря на усталость, Анженн долго не могла уснуть. Она прислушивалась к доносящемуся с узких сырых улочек шуму незнакомого города, а в голове у нее мелькали картины знакомства с загадочным графом: его безупречный профиль сменялся видом ужасающего шрама от ожога у него на щеке, темные, словно бездна, глаза — насмешливой улыбкой, одни воспоминания о которой вгоняли девушку в краску.
Опасаясь смотреть ему в лицо, Анженн все внимание сосредоточила на его руках — в пышных кружевах манжет они выглядели изящно, но в то же время не слишком изнеженно. Мускулистые, с длинными подвижными пальцами, они наверняка с той же виртуозностью, что перебирали струны гитары, владели шпагой или одним движением поводьев смиряли непокорного жеребца. От мужчины веяло скрытой силой и, несмотря на его худощавость, чувствовалось, что под богато украшенным камзолом скрывается крепкое тренированное тело.
Ей вдруг вспомнилось, как в момент их знакомства он склонился к ее руке, как блеснули перстни на его пальцах, а спустя мгновение губы графа едва ощутимо коснулись нежной кожи ее запястья. Густые черные локоны мужчины скользнули тогда по руке Анжелики, и она с удивлением поняла, что это не парик, как она сначала подумала, и что великолепная шевелюра — его собственная…
Мгновения сегодняшнего вечера сменялись перед ее внутренним взором, словно в калейдоскопе, и вот она и сама уже не смогла бы ответить, пугает ли ее тулузский сеньор или притягивает, настолько противоречивый портрет рисовало девушке ее живое воображение, но в одном она была абсолютно уверена — в нем точно было нечто дьявольское!
Анженн не могла больше оставаться в постели. Осторожно ступая по скрипучим половицам, она подошла к окну и открыла одностворчатую ставню, затем свинцовую раму со вставленными в нее разноцветными стеклами в виде ромбов. Небо было усеяно звездами, но в воздухе висела легкая дымка, создавая вокруг луны золотистый ореол. Глубоко вдохнув свежий ночной воздух, Анженн оперлась руками о подоконник и всмотрелась в широкую ленту реки, гладкую и блестящую в торжественном свете луны, хорошо видную из ее окна. До нее доносился тихий плеск волн неспешно катящей мимо нее свои воды Сены: убаюкивающий, успокаивающий. В его мелодичном звучании Анженн слышались отголоски тех серенад, что с таким мастерством исполнял граф вместе с мадемуазель Нинон. Никогда ей не доводилось слышать более красивого и чувственного голоса, такого волнующего тембра: то бархатистого, то серебряного, с безукоризненной дикцией. И какой же необычной силы он был! Казалось, этот пленительный голос заполнил собой весь салон, и Анженн отчетливо помнила, что на несколько бесконечных секунд забыла, как дышать. Что это могло быть? Волшебство или…
Слова Жака, рассказывавшего ей в Арсе о графе де Валанс-д'Альбижуа, внезапно зазвучали предостережением у нее в голове, и Анженн почувствовала, как ее пробирает озноб: «Говорят, в своем замке в Тулузе он завлекает женщин любовными напитками и странными песнями. И те, кого он заманивает, исчезают навсегда либо сходят с ума». Господи Боже, а ведь она действительно ощутила нечто, что нельзя описать словами: ей казалось, что она себе не принадлежит, полностью растворяясь в звуках музыки и словно обволакивающего ее со всех сторон чарующего голоса мужчины. Анженн тряхнула головой, отгоняя наваждение, и снова, уже в который раз укорила себя в излишней чувствительности. Наверно, она смотрелась ужасно глупо со стороны — расширенные глаза, рука, прижатая к груди. Неудивительно, что Полин так возмущалась. А что, если сестра права, с грустью подумала Анженн, и она просто наивная провинциальная девчонка с дурными манерами, да еще и напридумывавшая себе Бог знает что.