Кого здесь только не было! И игривые нимфы, и надменные богини, и блистательные Аполлоны… Дамы и кавалеры, наряженные по моде прошлых веков… Разнообразные итальянские маски, шелковые плащи всех цветов и оттенков, невероятных фасонов шляпы, изукрашенные перьями, драгоценными камнями и галуном… Все вокруг кружилось, сияло и искрилось весельем.
Анженн быстро отыскала в толпе и господина суперинтенданта, изображающего флорентийского вельможу, и Франсуазу де Валанс, наряженную Минервой. С волнением она стала скользить взглядом по зале, пока не увидела высокую фигуру мужчины в обычном, хоть и нарядном костюме, чьи черные, как вороново крыло, волосы покрывала широкополая шляпа из пурпурного бархата в тон наряду. Ее приподнятые края были приколоты к высокой тулье золотыми пряжками, инкрустированными драгоценными камнями, а белоснежный плюмаж резко контрастировал с темной шевелюрой и полумаской, оставляющей открытой нижнюю часть лица. Сердце Анженн пропустило несколько ударов — несомненно, она узнала эти губы, чей чувственный изгиб уже долгие месяцы будоражил ее воображение, этот твердый, решительный подбородок, говоривший о властности и упрямстве его хозяина.
Граф де Валанс стоял в своей обычной небрежно-любезной позе, скрестив руки на эфесе шпаги и чуть отставив вперед одну ногу. Голова его была слегка склонена набок, и он с преувеличенным вниманием внимал речам очаровательной шатенки, чьи щеки горели от возбуждения, а руки играли с зажатой в тонких пальцах маской на длинной ручке, выдавая ее смущение, а может быть, и скрытое кокетство. Анженн почувствовала острый укол ревности — девушка была красива какой-то возвышенной, утонченной красотой, и граф, несомненно, был расположен к ней, иначе по его губам не блуждала бы сейчас эта загадочная улыбка, от которой Анженн всегда бросало в дрожь. Но вот он поднял голову и внимательным взглядом обвел гостиную, а после снова склонился к своей собеседнице. «Он ищет кого-то!», — с внезапным облегчением подумала Анженн и обругала себя за глупые подозрения. Что она себе напридумывала? Граф был просто любезен, как и всегда, и его разговор с этой девушкой — не более, чем обычная вежливость. «Возможно ли, что он ищет меня?», — пронеслось у нее в голове, и ей отчаянно захотелось поверить в то, что он ждал ее, а потому оделся так, чтобы быть узнанным, хотел, чтобы она подошла к нему, заговорила, скрытая анонимностью маскарада.
Анженн снова поднесла к пересохшим от волнения губам бокал с лимонадом, желая унять пожар чувств, бушевавший внутри. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы обнаруживать свое присутствие — она была еще слишком возбуждена, да и спутница графа не спешила покидать его общество. Кроме того, Анженн перехватила взгляд графини де Валанс, с ревнивым гневом взирающей на совершенно не обращающего на нее внимания супруга. Удивительно, но в этот момент Анженн почувствовала что-то сродни жалости к этой блистательной и гордой красавице, чьи достоинства были бессильны вызвать интерес мужа к ней, в то время как другие мужчины готовы были умереть за один только благосклонный взгляд ее синих глаз.
«Почему же он выбрал меня? — снова и снова крутилась в голове Анженн навязчивая мысль, которая неотступно преследовала ее на протяжении всех тех дней, что прошли с момента их последнего свидания в Сен-Ландри. — Почему так настойчиво хочет быть со мной, несмотря на осуждение общества и грандиозный скандал, который неминуемо последует, едва окружающие узнают о нашей с ним связи?». Она не знала, как ей поступить, какое решение принять, но, едва только увидев его, ей овладело непреодолимое желание раствориться в его объятиях, ощутить на своих губах его губы, вдохнуть его запах, с недавних пор ставший таким родным.
Внезапно ее размышления прервал грубый толчок. Какой-то дворянин, облаченный в белоснежный плащ, и в золотой маске с острым выступом снизу, напоминающим клюв хищной птицы, задел ее плечом и, пробормотав то ли извинения, то ли ругательства, устремился на другой конец залы — туда, где в алом домино стояла Полин. Анженн похолодела. Вот оно, началось… С этого момента она следила только за ними — незнакомцем в белой, до пят, накидке, почему-то напоминающей ей облачения тамплиеров, рыцарей Храма, с которыми когда-то так жестоко и вероломно расправился Филипп Красивый*******, и сестрой в ярком маскарадном костюме, которую мужчина, несомненно, принял за нее, Анженн. Она тенью следовала за ними повсюду, ни на секунду не выпуская из виду, чтобы в случае опасности прийти на помощь Полин. Но та вела себя весьма благоразумно — спокойно и с достоинством выслушивала то, что говорил ей ее неожиданный кавалер, не стремилась с ним уединиться и никоим образом не провоцировала на ухаживания.