Едва Анженн перевела дух, успокоенная поведением Полин, как случилось неожиданное происшествие — ручной лев, до этого разгуливающий по залу, как домашняя кошка, и на которого гости праздника почти перестали обращать внимание, вдруг показал свой норов царя зверей и застыл перед мадам де Валанс в напряженной позе, словно раздумывая, не броситься ли ему на нее. Все, кто стояли рядом с ней, инстинктивно отпрянули назад, кроме графа де Валанса, который находился слишком далеко от жены, чтобы прийти ей на помощь, но, тем не менее, сделал несколько осторожных шагов по направлению к Франсуазе, и, как ни странно, спутника Полин, который тоже начал приближаться ко льву мягкой, бесшумной поступью с кинжалом на изготовку. У Анженн мороз пробежал по коже — значит, она не ошиблась! Только наемный убийца мог прийти на прием к господину Фуке со смертоносным клинком, спрятанным до поры до времени в широких складках плаща.
Тут раздался слаженный вздох изумления, который вновь заставил Анженн взглянуть на виновницу переполоха — теперь повелитель саванны распростерся у ног Франсуазы, а ее изящная рука небрежно перебирала золотые пряди львиной гривы. Все вокруг наперебой начали восхищаться ее невероятной смелостью и несравненной красотой, но она лишь слегка кивала в ответ на комплименты, пристально разглядывая незнакомца в белом плаще, который, небрежно заткнув кинжал за пояс, удалялся от нее твердым, уверенным шагом профессионального военного. Милое личико графини на секунду исказилось в недовольной гримасе, а затем она снова приняла свой обычный торжествующий вид победительницы. У Анженн же был свой повод для радости — с тем же равнодушием, с которым мужчина только что покинул мадам де Валанс, он прошел и мимо Полин, скрывшись за спинами присутствующих, словно его и не было. Что ж, возможно, она ошибалась на его счет.
Когда начались танцы, Анженн, набравшись смелости, направилась в сторону графа, чтобы, наконец, каким-нибудь жестом или взглядом намекнуть ему о своем присутствии на маскараде, но замерла, не дойдя до него всего нескольких шагов — тот с учтивой галантностью уже склонялся перед своей недавней собеседницей, приглашая следовать за ним в круг танцующих пар.
За спиной Анженн раздался немного взвинченный мужской голос:
— Вы ведёте себя просто неприлично, сударыня! Вам мало сплетен, которые ходят по Парижу о вас и этом проклятом Богом чернокнижнике, так вы еще и открыто идете на скандал, на глазах у всех настойчиво навязывая ему свое общество.
Анженн вспыхнула и медленно обернулась. Позади нее стоял облаченный в костюм испанского гранда со старомодным и ужасающе некрасивым на французский вкус воротником голилья******** невысокий полноватый мужчина, который, тем не менее, старался держаться прямо и с вызовом. Взгляд его был устремлен не на Анженн, а на пышную даму, словно сошедшую с полотен Рембрандта или Рубенса. Ее яркая красота, подчеркнутая традиционными многослойными trajes de faralaes с оборками и драпировками, характерными для танцовщиц фламенко, казалась еще ослепительнее. Завершали образ манильская тонкая шелковая шаль и высокий гребень-пейнета с мантильей. Женщина презрительно улыбалась и, не отрывая взгляда, следила черными, широко расставленными глазами за графом и его спутницей. Туда же, вслед за ней, взглянула и Анженн. Несомненно, этим двоим нравилось общество друг друга — они производили впечатление весьма гармоничной пары. До Анженн донесся взрыв мелодичного смеха, и тонкий профиль молодой женщины со смущенной улыбкой поднялся к лицу сопровождающего ее кавалера.
— Вы не нужны ему, — снова раздался голос мужчины за ее плечом. — Имейте же гордость, в конце концов!
У Анженн потемнело в глазах. Значит, все, что говорил ей граф де Валанс, было ложью. Она была просто еще одним сувениром в его коллекции, безделушкой, которую он с легкостью заменит на другую, когда она наскучит ему — как свою красавицу-жену, как эту испанку, к чьему здравому смыслу напрасно взывал ее спутник, как множество других женщин, о которых Анженн не знала, но слышала невнятные слухи, гулявшие по Арсе. Когда граф в момент смены партнеров во время танца властным жестом привлек к себе свою супругу, а та, в свою очередь, устремила на него взгляд сапфировых глаз, вспыхнувших, словно звезды, Анженн поняла, что больше не может здесь находиться — иначе она сойдет с ума от терзающей ее ревности и оглушительного разочарования.