Где-то на грани грез и яви он увидел стоящую в некотором отдалении тонкую девичью фигурку, облаченную в черное домино и маску, полностью закрывающую лицо. Он и сам не знал, что привлекло его внимание, но он вновь и вновь обращал свой взгляд к ней, пока не понял, что же показалось ему знакомым — рука, прижатая к груди в жесте, выражающем степень крайнего волнения. Как тогда, в салоне Нинон, когда время будто остановилось, и он пел только для одной девушки, чей образ теперь неотступно преследовал его, словно наваждение. «Неужели?! — пронеслось у него в голове, а сердце учащенно забилось. — Неужели это она?».
Повернувшись к незнакомке, он завел новую мелодию, тягучую и неспешную, а слова, которые затейливой канвой ложились на нее, были на пуатевинском наречии и повествовали о прекрасной фее Мелюзине, которая согласилась связать свою судьбу со смертным Раймондином и одарила его славой и богатством****.
Девушка сначала чуть подалась вперед, а потом отступила на несколько шагов назад, как будто налетев на невидимую стену, и нечаянно натолкнулась спиной на дворянина в белоснежном плаще, которого Люк хорошо запомнил во время инцидента со львом и Франсуазой. Интересно, кто он? И почему решил прийти тогда на помощь его жене? Были ли они раньше знакомы, или же это был спонтанный порыв? Анженн — а теперь де Валанс был почти уверен, что это именно она — присела перед незнакомцем в неловком реверансе и хотела было уйти, но тот окликнул ее, заставив девушку замереть на месте. Склонившись к самому ее уху, он что-то проговорил, отчего она резко выпрямилась и в следующий миг почти бегом покинула гостиную. Мужчина, чуть помедлив, последовал за ней.
Графа охватило беспокойство напополам с удивлением. Кто же он такой, этот загадочный гость? И почему Анженн сбежала от него? Неожиданно Люку пришло на ум, что под золотой маской с острым, как клюв, выступом снизу, скрывается маркиз де Монтеспан, который, возможно, уже успел оправиться от своей раны, полученной во время недавней дуэли, и теперь решил приехать на маскарад в Сен-Манде. Если это было действительно так, то тогда все вставало на свои места — и желание маркиза защитить Франсуазу, и его намерение поговорить с Анженн против ее воли. Зная горячность обоих, де Валанс предположил, что ни к чему хорошему эта беседа не приведет, а потому решил как можно скорее отыскать их и вмешаться, пока дело не приняло серьезный оборот.
Завершив песню, он встал и, галантно раскланявшись с гостями, двинулся было в ту сторону, где скрылись девушка и мужчина в белом плаще, но внезапно почувствовал легкое прикосновение пальцев к рукаву своего камзола. Оглянувшись, граф встретился с влажным взглядом темных глаз герцогини д'Эстрад.
— Лусия, — с трудом сдерживая раздражение, проговорил Люк, — по-моему, мы уже все друг для друга прояснили.
— Ваше исполнение вновь зажгло во мне огонь, — понизив голос, томно произнесла она. — И ни ваша холодность, ни ваши насмешки не смогут затушить этот пожар.
— В прошлый раз с этим пламенем отлично справилось бронзовое ведерко с водой, — с сарказмом ответил ей граф. — Вы желаете повторить столь удачный опыт снова, мадам?
— О, вы не осмелитесь так поступить со мной на глазах у всех этих людей! — делано улыбнулась женщина, но руку со сгиба его локтя убрала. — И хочу заметить, что вы вели себя тогда крайне неучтиво, — Люк насмешливо улыбнулся, а она торопливо добавила: — Но я прощаю вас. Видите, как я смиренна?
— Ваше смирение, сударыня, должно волновать прежде всего вашего супруга, но никак не меня, — де Валанс сделал нетерпеливое движение, чтобы уйти, но герцогиня снова начала говорить.
— Послушайте, — ее голос опустился до интимного шепота, — все наши разногласия остались в прошлом. Да, я совершила ошибку, но, поверьте, уже достаточно настрадалась из-за ее последствий. Без вас… — она просяще заглянула в его глаза. — Неужели я окончательно вам разонравилась? Скажите, разве я некрасива? Разве вам не хочется снова пережить те чувственные восторги, что мы некогда дарили друг другу?
— Увы, но нет, — он взял ее руку и поднес к своим губам. — Прощайте, моя дорогая, и держите в узде лошадей вашего сладострастия, иначе они приведут вас к гибели.
— О, вам так идет давать уроки нравственности! — внезапно раздался голос Франсуазы де Валанс, которая приближалась к ним, легонько постукивая сложенным веером о ладонь, изображая овации. — А вам, мадам д'Эстрад, — она надменно вздернула бровь и скривила губы в презрительной усмешке, — я посоветовала бы обратиться к своему духовнику — возможно, ему удастся усмирить демона похоти, что бушует в вас.