Мудрая Мелюзина помогала мужу приобрести богатство: он получил много свободной земли, окружив её шкурой оленя, нарезанной на тонкие ремни, стал могущественным государем и основателем дома Лузиньянов. Она родила ему десять детей, из них две дочери и восемь сыновей (в том числе Жоффруа Большой зуб и Гвидона), двое из которых, отправившись в путешествия, также стали правителями своих земель. Став женой Раймонда, с помощью своей магии Мелюзина воздвигала замки, распахивала земли и строила города. Первым замком, созданным ею, стал замок Лузиньян.
Брат Раймондина наговорами возбудил в нём ревность к супруге, и он решил подсмотреть, что делает его жена по субботам. Он увидел её моющейся и узнал про её хвост. Мелюзина простила его. И лишь когда, как-то поссорившись с супругой из-за того, что один из их сыновей убил другого, он обозвал её «змеей» перед лицом своего двора, она превратилась в дракона, одарила его двумя магическими кольцами и улетела, чтобы никогда не вернуться, трижды облетев вокруг замка с раздирающим душу криком (знаменитый Cri de Meluzine).
С тех пор она была покровительницей славного дома Лузиньянов и предупреждала своих потомков, когда им угрожало несчастье.
Александр. Сен-Манде. Продолжение.
— Вы уже переговорили с вашей кузиной? — Фуке сделал приглашающий жест рукой, распахивая перед маркизом д'Амюре д'Эпан двери в свой кабинет.
Кроме пылающего жаром камина в комнате не было других источников света, но мужчинам они и не требовались. То, что они хотели сказать друг другу, казалось более уместным произносить в полумраке, словно они брали в союзники своей тайны безмолвную ночь.
— Вряд ли это можно назвать полноценной беседой, — с плохо скрываемым раздражением бросил Александр, нехотя следуя за хозяином дома.
Как некстати этот разговор! Он еще не успел четко проанализировать то, что произошло в потайной комнате и выработать стратегию дальнейших действий в отношении Анны-Женевьевы и ее неожиданного защитника, о котором маркиз абсолютно ничего не знал, а потому не мог оценить степень опасности, которую тот мог собой представлять, отчего беседа с Фуке сейчас ставила его в положение наскоро построенного редута, не имеющего ни единого шанса выстоять, когда на него несется тяжелая неприятельская конница. Но суперинтенданту не терпелось узнать, как продвигается их дело, а потому Фуке позвал его в свой кабинет, едва Александр переступил порог бальной залы после полного провала его переговоров с кузиной.
— Она была рада вас видеть? — виконт де Мелён остановился у большого стола, чтобы налить себе и гостю вина.
— Несомненно, — коротко ответил маркиз.
Воскрешая в памяти их встречу, ему сейчас и в самом деле казалось, что кузина была рада его видеть — таким облегчением вспыхнули ее глаза, когда он снял маску. А после, когда он предложил ей опереться на его локоть, чтобы проводить туда, где можно было бы переговорить с глазу на глаз без лишних свидетелей, ее ладонь, словно робкая птица, опустилась на рукав его камзола, и он даже через плотную ткань почувствовал, как она дрожит.
Неожиданно лицо молодого человека приобрело загадочное выражение, какое бывает у каменных надгробных изваяний на саркофагах королей прошлого, и непрошеные картины далеких дней замелькали перед его внутренним взором, как обрывки полузабытого сна.
Ему тогда едва исполнилось шестнадцать, когда отец купил ему полк, и они отправились в провинцию, чтобы набрать людей. Шумиха вокруг этого события утомляла Александра и навевала тоску — ему хотелось как можно скорее услышать свист пуль над головой, почувствовать ярость схватки, сладость первых побед, а вместо этого ему приходилось участвовать в круговороте многочисленных праздников, на которых провинциальные мамаши с лоснящимися от тупого усердия и показной любезности лицами непрестанно навязывали ему своих дочерей — таких же неотесанных деревенщин с дурными манерами, как и они сами. Когда на очередном приёме ему представили девушку, почти ровесницу — хотя ему, уже искушенному опытом, она показалась совсем еще ребенком — в скромном, едва ли не монашеском платье, словно невзрачная серая утица среди ярко разряженных гусынь, скука сменилась негодованием, а то, в свою очередь, — жгучим стыдом, когда ему сказали, что девушку, которая оказалась его кузиной, следует развлечь танцами. По выражению лиц находящихся в гостиной дам он понял, что здесь произошла какая-то неловкость, причиной которой, несомненно, была эта замарашка, и ему захотелось провалиться сквозь землю, до самой Преисподней, лишь бы оказаться сейчас как можно дальше от нее. Но мать смотрела на него таким недвусмысленным взглядом, что ему пришлось подчиниться.