Он несколько грубо взял кузину за руку, чтобы отвести в галерею, где пажам и молодым сеньорам его возраста было разрешено резвиться в свое удовольствие, и вдруг почувствовал, как нежные девичьи пальчики трепещут в его ладони. Бросив на нее удивленный взгляд исподтишка, он увидел в нескольких дюймах от себя прозрачные, как лесной родник, изумрудные глаза, которые смотрели на него с таким неподдельным восхищением, словно он был каким-то божеством, сошедшим с небес на землю. Это было так ново и волнующе: прежде дрожал только он, не зная, как противостоять навязчивому желанию перезрелых дам, или слушая колкости молодых придворных кокеток. А тут маленькая девочка наделила его властью, которой он всегда был лишен. Ее взгляды подействовали на него, как целительный бальзам, как пьянящий ликер, и он почувствовал, что становится мужчиной, что отныне он — не игрушка и не слуга. Но, представляя ее своим товарищам, Александр, сам не понимая почему, жестоко посмеялся над ней: «Вот, — сказал он тогда, — баронесса де ла Тристе Роб». И она убежала… А он посмотрел на свою пустую ладонь и неожиданно ощутил страшное разочарование, сродни чувству, когда пойманная птица, ставшая ему другом, вдруг упорхнула из его рук. Ему показалось, что все вокруг стало серым. Он хотел разыскать ее, чтобы она перестала сердиться, и вновь увидеть ее изменившийся взгляд. Но он не знал, как взяться за дело, как очаровать юную недоверчивую особу. Он наспех схватил из вазы какой-то фрукт, чтобы угостить кузину — подумал, что это будет хороший предлог. Яблоко было золотисто-розовое, как и ее личико. Он искал ее тогда в саду весь вечер, но так и не нашел…
— Ну, этого стоило ожидать, — вернул его к действительности голос хозяина Сен-Манде, который в это мгновение оценивающим взглядом прошелся по скульптурным чертам лица молодого человека.
Александру потребовалась доля секунды, чтобы осознать, что вместо аллей старого парка Амюре, куда порой забредали лани из Ньельского леса, и где весной витал пряный аромат каштанов, он сейчас находится в едва освещенном кабинете Николя Фуке, который придирчиво рассматривает его, словно породистого жеребца на продажу. Маркизу были хорошо знакомы подобные взгляды, и он ненавидел их всей душой, желая любому, кто так смотрел на него, идти прямиком к Дьяволу, а то и куда подальше!
— Что вам удалось узнать? — протянул ему бокал суперинтендант.
— Нас прервали, — ответил Александр, стараясь, чтобы на его лице не дрогнул ни единый мускул, выдавая его раздражение.
— Неужели? — собеседник изогнул бровь. В его голосе слышалось откровенное недоверие напополам с недовольством, а в карих глазах светилась издёвка.
Маркиз с легкостью мог прочесть мысли виконта: как такой красавец умудрился утратить расположение дамы? Ведь все было организовано настолько безупречно, что неудача была просто немыслима, и что же? Все сорвалось! Не иначе, прекрасный, словно ангел, молодой человек глуп, как пробка, и он зря положился на него в этом щекотливом деле.
Ему и самому было непонятно, как ситуация могла выйти из-под контроля — ведь в его руках были исключительно козыри, но, видимо, сама судьба смешала ему карты, и все пошло наперекосяк. Сперва он перепутал сестер д'Арсе и не сразу понял, кто перед ним, а потому едва не проговорился Полин о ларце, что было бы не просто ужасной оплошностью, а почти катастрофой. От провала его спасло только происшествие со львом, которое отвлекло внимание его спутницы, а его самого заставило удержать рвущиеся с губ слова, которые погубили бы всю затею. Какой недопустимый промах! А ведь она ясно дала ему понять, что не была на приеме в Амюре, поскольку его мать желала видеть вокруг себя «хорошенькие мордочки». Это было сказано с такой обидой, словно Полин и сейчас не могла простить своей сестре этого немыслимого оскорбления, а после она с вызовом добавила: «Ужасная несправедливость! И это при том, что ваш батюшка во время визита в Арсе нашел, что у меня тонкий ум». Начавшему терять терпение Александру тогда захотелось резко оборвать ее и сказать, что он прекрасно помнит тот день, и что ей не стоит лгать ему прямо в лицо, но тут у него перед глазами встала сцена из далекого прошлого — запущенная, темная гостиная в полуразвалившемся замке Арсе, вытертые гобелены, жалкая кучка дров, тлеющая в камине, старый барон де ла Ронд с его давным-давно вышедшим из моды воротником и четыре дамы: три нелепо одетые тетушки, сопровождающие некрасивую молодую девицу, чьи жалкие бантики и бархатная лента на суконном корсаже мышиного цвета не могли вызвать ничего, кроме насмешек. Александр едва не застонал от осенившей его догадки: так вот, кто сейчас перед ним — Полин д'Арсе! Дьявол! Он угробил на неё кучу времени и ни на шаг не приблизился к своей цели! И, в таком случае, где же тогда Анна-Женевьева?!