— Как только мы узнаем, куда мессир де Валанс увез мадемуазель д'Арсе, мы сможем известить об этом ее родственников, а те уже сделают все за нас, — продолжал хозяин Сен-Манде. — Вашей задачей, сударь, — обратился он к Александру, — будет навестить вашу кузину в самый разгар скандала, чтобы заверить ее в ваших самых добрых чувствах и намерениях. И да, — словно спохватившись, добавил он, — нанесите визит мадам де Валанс. Думаю, молодая графиня будет нуждаться в утешении, когда до ее прелестных ушек дойдет известие об очередной измене ее ветреного супруга. И она с радостью поможет нам навсегда избавиться от него.
________________________
* Различные типы войн диктовали и разные нормы поведения, соответственно менялись законы и обычаи ведения боевых действий. Общепризнанными были четыре типа войны: guerre mortelle, или война до смерти — война на истребление, в которой пленный враг мог ожидать либо рабства, либо смерти; bellum hostile — открытая, или публичная война, в которой христианские принцы враждовали друг с другом, а рыцари занимались разорением соседних земель и в случае пленения могли рассчитывать на выкуп; guerre couverte — феодальная, или скрытая война, в которой допускались убийство и ранение, но неприемлемыми считались поджог, пленение или мародерство; и перемирие — временный перерыв в военных действиях. Осадная война выработала собственный свод законов, которые утверждались легче, чем правила ведения сражений.
Люк. Сен-Манде. Побег.
Люк подошел к Анженн вплотную и опустил ладони ей на плечи.
— Я не двинусь с места, пока вы не объясните мне все, — твердо проговорил он.
— У нас нет на это времени, — каким-то отрешенным голосом отозвалась она. — Или вы поможете мне покинуть Сен-Манде прямо сейчас, или… Впрочем, — Анженн вскинула на него безжизненный взгляд, — это только на время отсрочит неминуемое.
В устремленных на нее черных глазах графа отразилось беспокойство. Он резко встряхнул ее.
— Да что с вами происходит? Отвечайте! Я впервые вижу вас в подобном состоянии.
Лицо девушки исказилось, словно от боли.
— Я… не могу, — слетело с ее губ, а потом она вдруг отстранилась от де Валанса и быстро проговорила: — Простите меня за то, что я невольно вовлекла вас во всю эту историю, я была не в себе, — с этими словами Анженн развернулась и хотела уже было выйти из комнаты, но крепкая мужская рука удержала ее.
— Хотите вы того или нет, но я здесь и никуда вас не отпущу, — произнес граф со всей возможной серьезностью. — Тем более, что ваш кузен был не слишком-то с вами любезен. Кто знает, что придет ему в голову в следующий раз, когда он вновь решит поговорить с вами наедине, а меня не окажется рядом.
Глаза девушки нехорошо сузились, и она упрямо поджала губы. Еще минуту назад Анженн казалась такой напуганной, вкладывая дрожащие пальчики в его ладонь, а теперь ее взгляд стал подобен холодному клинку. Люк с удивлением посмотрел на нее, гадая, что могло стать причиной столь резкой перемены настроения, и внезапно его озарила неожиданная догадка: а что, если он все неправильно понял, и между Анженн и ее красавцем кузеном произошла банальная ссора любовников, в которую он вмешался самым идиотским образом? Почему он решил, что девушке угрожала опасность? И что, если на самом деле она желала просто заставить молодого маркиза ревновать, а потому и разыграла весь этот спектакль с блестящими на ресницах слезами и просьбами о помощи?
Сердце графа ухнуло куда-то вниз — он впервые оказался в подобной ситуации и теперь не знал, как ему поступить. Проводить Анженн в бальную залу к остальным гостям и навсегда вычеркнуть ее образ из своей памяти? Наплевать на все доводы рассудка и увезти ее из Сен-Манде? Бороться за ее любовь или же оставить в покое? И не обманывается ли он ангельской внешностью этого юного золотоволосого создания? Так ли она чиста и невинна, как он себе представляет? Или же она ловкая актриса, тем более убедительная, что отчасти не осознает своей хитрости, полагая, что так и надо, так оно должно и быть, что это часть женской породы… Поистине, она лишает его рассудка!
Несколько долгих мгновений они смотрели прямо в глаза друг другу, и по мере того, как мысли Люка отравляли его сердце недоверием, его взгляд мрачнел, пока, наконец, он не произнес:
— Я чем-то обидел вас?
Продолжая молчать, она опустила глаза. Графа охватила какая-то бешеная ярость напополам с черной ревностью. Сейчас он был готов увезти Анженн хоть на край света, только чтобы она, пусть недолго, но принадлежала только ему, а потом… Потом он решит, что делать дальше.