Карета двигалась вдоль улицы Сент-Антуан, направляясь к Гревской площади, и Люк, окончательно уверившись в том, что целью погони было лишь выяснить, куда он везет Анженн, снова заговорил:
— Итак, мадемуазель, вам придется кое-что сделать, чтобы сбить наших преследователей со следа. Сейчас мы поедем к вам домой, вы зайдете внутрь, возьмете необходимые вам вещи, а после незаметно выскользнете через задний ход. Я буду ждать вас на набережной, и оттуда мы уже поедем в безопасное место. Вы поняли меня?
Анженн кивнула. Они миновали здание Ратуши, роскошным фасадом выходящее на широкую площадь, на противоположном конце которой на каменном цоколе возвышался большой крест, а рядом — виселица с раскачивающимся на ней телом повешенного. Почти у самой Сены находился эшафот, где обычно отрубали головы. Сейчас он был пуст, но в мертвенном лунном свете представлял собой пугающее зрелище. Увидев эту картину, девушка зажала ладонью рот, чтобы сдержать готовый вырваться крик.
— Не смотрите туда, — мягко проговорил граф. — Это всего лишь какой-то бродяга, получивший по заслугам.
Анженн прикрыла глаза, словно отгораживаясь от собственных страхов, и открыла их только тогда, когда фиакр наискось пересек Гревскую площадь, чтобы выехать к мосту Нотр-Дам, ведущему в Сите. Едва копыта лошадей начали отстукивать звонкую дробь по брусчатой мостовой улицы Ада, она вопросительно взглянула на де Валанса и хотела было накинуть на голову капюшон, но Люк остановил ее:
— Нет, они должны видеть, что именно вы заходите в дом, у них не должно возникнуть ни малейших сомнений в том, что мы с вами расстаемся, и я уезжаю.
Он вышел вместе с ней из кареты, проводил до дверей и вдруг неожиданно притянул Анженн к себе.
— Это так необходимо? — шепотом осведомилась застигнутая врасплох девушка.
— Совершенно необходимо, — подтвердил Люк. — Прощальный поцелуй — что может быть естественнее между сбежавшими с праздника любовниками? — с этими словами он припал к ее устам долгим поцелуем.
Это был странный поцелуй — ее губы, плотно сжатые, даже не дрогнули в ответ на прикосновение его губ, а руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. Казалось, она просто застыла, ожидая, когда он ее наконец-то отпустит. Это уверило де Валанса в самых худших его подозрениях.
— Идите, — чуть резче, чем следовало, проговорил он, отстраняясь от нее.
Анженн смотрела на него каким-то непонятным взглядом, в котором он уловил… досаду?.. недоверие?.. Ничего, сказал Люк себе, у него еще будет возможность выяснить все, ей не удастся уйти от разговора.
Граф, чтобы она не заметила его волнения, произнес самым нейтральным тоном:
— Я жду вас на набережной через полчаса.
Когда девушка скрылась в доме, де Валанс сел в экипаж и приказал вознице двигаться в сторону Паради. Через некоторое время их обогнали несколько всадников, которые, громко переговариваясь, обогнули фиакр с двух сторон, а после, звонко процокав подковами по Мосту Менял, свернули в сторону Шатле. Люк, в свою очередь, направил возницу к Новому мосту, и уже через четверть часа вернулся к дому Анженн на улице Ада, но с другой стороны — той, где окна особняка выходили на небольшой порт, в котором на причале стояло множество шаланд. На противоположном берегу белела баржа-прачечная с полотняным куполом. Деревянный мостик, выкрашенный в ярко-красный цвет, соединял Сите с маленьким островком. Именно здесь должна была ждать его девушка. Он без особого труда разглядел ее миниатюрную фигурку, зябко кутающуюся в чересчур легкое для февральской ночи атласное домино, как вдруг какой-то бродяга, жалкое подобие человека, подскочил к ней. Она испуганно отпрянула и пронзительно вскрикнула. Из темноты улочки вынырнул второй разбойник. Один из них держал в руках палку, другой — кухонный нож.
Граф прямо на ходу выскочил из кареты, стремительно выхватывая шпагу:
— Прочь отсюда, негодяи, не то я вас продырявлю!
Бродяга с ножом резко обернулся к неожиданному противнику, ощерился, как дикий зверь, и хриплым голосом выкрикнул:
— Кошелёк!
Второй, словно в подтверждение его требования, оглушительно ударил палкой о камни мостовой.
— О, вы, бесспорно, кое-что получите, господа, а именно — хороший удар шпагой, — губы де Валанса изогнулись в недоброй усмешке.
Анженн за спинами разбойников медленно осела на землю. Люк с беспокойством подумал, уж не ранена ли она, но слаженно приближающиеся к нему бандиты не давали ему и секунды, чтобы отвлечься. Они заходили с двух сторон, и графу приходилось отступать назад, чтобы держать их на расстоянии длины клинка. Возница, отъехавший уже довольно далеко, не спешил возвращаться обратно, видимо, не понаслышке знакомый с ловкостью этих молодчиков. Да и — кто знает! — не скрывалось ли в чернильной темноте ночи еще несколько любителей воровского промысла?