— Судя по всему, эта дама привыкла к подобного рода визитам, — нервно бросила девушка, отодвигаясь от него и откидываясь на спинку скамьи.
О чем это она? Граф никак не мог понять, что Анженн имеет в виду, и почему так странно ведет себя с ним — то окатывает холодом, то, напротив, ищет убежища в его объятиях. Черное домино, в темноте кареты напоминающее одеяние монашек, подчеркнуло бледность и строгость ее лица, тонкое и одухотворенное, словно лик флорентийской мадонны, и Люку неожиданно пришло в голову, что в этой девушке каким-то чудесным образом уживаются две ипостаси — соблазнительной Афродиты и сдержанной Артемиды, загадочной колдуньи и неистовой амазонки, чистого ангела и лукавого бесенка, и он уже и сам не знал, что его влечет к ней больше — бездонная глубина ее глаз, скрывающих в себе водоворот страстей, или же ее крепко сжатые губы, напоминающие розовые бутоны, к которым ему хотелось прижаться неистовым поцелуем, разбудив упрятанную в ней чувственность.
Он глубоко вздохнул.
— Только ханжи и глупцы судят о людях, не зная их, — уверенным тоном произнес де Валанс. — Слухи, сплетни, предубеждения — удел тех, кто не берет на себя труд жить своим умом, для кого все необычное кажется опасным и даже враждебным, кто с большей охотой осуждает, а не стремится понять. Луиза де Марильяк — достойная ученица Венсана де Поля, этой совести королевства. И поверьте, в ее доме вас ждет самый теплый прием.
***
Когда они подъехали к небольшому особняку на улице де Фосс-Сен-Виктор, находящемуся неподалеку от набережной Турнель, граф помог Анженн выбраться из экипажа и, небрежно бросив вознице: «Жди здесь!», направился к дому, очертания которого ярко выделялись на фоне снежного покрова, окутавшего столицу. Девушка, чью руку он сжимал в своей ладони, покорно последовала следом за ним.
— Совсем скоро вы согреетесь у жарко натопленного камина и убедитесь, что в Париже нет более гостеприимного дома, чем этот, — негромко произнес Люк, поднимаясь на крыльцо и подходя к простой деревянной двери, рядом с которой висел бронзовый молоточек.
По лицу Анженн скользнула тень. Она была напряжена, словно натянутая струна, и ее горящие лихорадочным огнем глаза выдавали крайнюю степень тревоги.
На стук дверного молотка из глубины дома раздались торопливые шаги, и вот на пороге возникла пожилая женщина, одетая в строгое платье из серой шерсти и с корнетом*** из белого льна, полностью покрывавшим ее волосы. Более всего наряд женщины напоминал одеяния бретонских крестьянок, но по ее прямому взгляду и поистине королевской осанке сразу становилось ясно, что эта дама принадлежит к аристократической верхушке Франции.
Граф склонился перед ней в почтительном поклоне, а она взволнованным голосом произнесла, положив руку ему на голову, словно блудному сыну, вернувшемуся домой после долгих скитаний:
— Люк, мальчик мой…
— Тетушка, — он переступил порог дома и заключил старую даму в объятия, с удовольствием вдыхая знакомый ему с детства исходящий от нее пряный запах трав и отваров.
— Мы так давно не виделись. Помнится, ты навещал меня последний раз несколько лет назад, как раз перед твоей женитьбой, — женщина бросила внимательный взгляд поверх его плеча на Анженн, которая так и стояла на крыльце, сжимая перед собой тонкие руки, выглядывающие из-под рукавов черного плаща. — Входи, дитя мое, — ласково обратилась она к девушке. — Мой дом — твой дом.
— Вы ошибаетесь, мадам, — негромко, но твердо проговорила девушка и прямо посмотрела на хозяйку дома. — Мое имя — Анна-Женевьева д'Арсе, я дочь барона де ла Ронд.
— Луиза де Марильяк, — представилась дама и приветливо кивнула ей. — Я ни о чем не буду спрашивать вас, мадемуазель д'Арсе. Если Люк счел нужным привести вас ко мне, то я приму вас, как родную дочь.
Она обняла девушку за плечи и завела в дом.
— Раздевайтесь, — мадам де Марильяк помогла Анженн снять плащ, а потом жестом пригласила ее и графа следовать за собой.
В маленькой гостиной, которая была обставлена весьма аскетично, но, тем не менее, не лишена известного изящества, пылал камин, наполняя комнату блаженным теплом. Анженн невольно ускорила шаг, желая как можно скорее согреться около горящего очага, а Люк на мгновение задержался с хозяйкой дома в дверях.
— Эта девушка нуждается в помощи, — тихо проговорил он, — я мог привезти ее только к вам, — в устремленных на него строгих глазах старой дамы де Валанс вдруг увидел отражение глаз своей матери, умершей много лет назад так и не дождавшись возвращения сына из долгих странствий.