С этими словами он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Вскоре его удаляющиеся шаги стихли на лестнице.
Франсуаза, оцепенев, осталась стоять на том месте, где застали ее его слова, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Он бросает ее? Отбирает у нее их дитя? Открыто признает свою связь с этой д'Арсе, место которой в конюшне среди мулов ее отца?! Она задыхалась от злости, кровь в висках стучала оглушительным набатом, а бессильные слезы текли по ее щекам, касаясь губ соленой влагой. Этого не может быть! Она все еще спит! Ей надо проснуться!
Изо всех сил ущипнув себя за руку, Франсуаза вскрикнула от боли. Это не сон… Она закрыла лицо руками и рухнула в кресло у камина, в котором провела долгие часы в ожидании мужа. Молодая женщина не знала, какое чувство сейчас преобладало в ней — гнев, отчаяние или ненависть, в груди она ощущала тугой комок, который заставлял ее жадно хватать ртом воздух, как выброшенную на берег рыбу. Она была разбита, разбита по всем фронтам, и даже предложение Люка, которое, если задуматься, являлось достаточно выгодным, было лишь жалкой подачкой, недостойной царственной Атенаис. Женщина с ужасом представила пересуды у себя за спиной, скрытые и явные насмешки, когда в Париже узнают об их с мужем расставании, лицемерные сочувствующие взгляды знакомых… Нет, этого нельзя было допустить!
Наспех вытерев слезы, она начала нервно барабанить тонкими пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидела. Ее главный козырь — ребенок — сейчас не имел никакого значения. Франсуаза изо всех сил надавила рукой на свой живот, словно ненависть к Люку перешла и на это еще не родившееся дитя. Нет, не такой она представляла себе свою супружескую жизнь, не о такой судьбе мечтала, когда выходила замуж за самого богатого и влиятельного человека в Лангедоке. И уж, конечно, не такой она видела реакцию мужа на будущего наследника.
— Маленький дьяволенок, — исступленно прошептала она, а губы ее кривились в страшной гримасе, — вам не удастся меня одолеть: ни тебе, ни твоему проклятому отцу!
Неожиданно ей вспомнился ночной визит в Вильнёв-сюр-Гравуа на улицу Борегар к Катрин ла Вуазен. Прошлое и настоящее сплелись в один клубок, и Франсуаза уже не в силах была отличить сна от яви, представляя колдунью то коленопреклоненной, то сидящей на высоком троне, то раскладывающую карты, то благоговейно целующую адскую Библию… Ох, не к добру приснилась ей сегодня эта ведьма! Или это был знак? Что она там ей говорила? «Сама Судьба благоволит вам. Вам осталось сделать последний шаг, чтобы открыть дверь туда, куда вы стремитесь».
— Ты ошиблась, шарлатанка, — срывающимся на фальцет голосом выкрикнула Франсуаза, не боясь, что ее услышат слуги. Теперь она ничего не боялась — столь велико было ее отчаяние, а в голове стучало: «В вашем нынешнем союзе нет любви, ваш избранник вам неверен». — Дрянь, дрянь, дрянь! — в такт своим мыслям монотонно повторяла молодая женщина.
Перед ее мысленным взором вдруг предстала карта из колоды ла Вуазен, на которой рушилась каменная башня. «В заключении останется он, а вы обретете свободу. Если приложите некоторые усилия… — Франсуаза замерла, а зрачки ее расширились. — Подумайте о том, что все еще связывает вас с вашим мужем, и избавьтесь от этого как можно скорее, иначе ваша свобода будет неполной, а ваши планы — под угрозой».
Следующая карта возникла перед ней, сковав ледяным холодом. «А вот и ваш покровитель», — будто издеваясь, проговорил голос у нее в голове, и на Франсуазу взглянули красные глаза Дьявола…
Она резко выпрямилась. Если она признает Сатану своим покровителем, то без труда победит Люка. Все в ней восставало против такого решения — долгие годы, проведенные в монастыре, бесчисленные часы, посвященные молитвам, вся ее женская суть, трепещущая в страхе перед Божьей карой. Но в то же время возможность получить желаемое и восторжествовать над своими врагами казалась такой соблазнительной. В ее комнате, надежно запертый в одном из ящичков туалетного столика, лежал пузырек из темного стекла, который мог помочь ей решить если не все, то многие ее проблемы. Достаточно было выпить двадцать капель, растворенных в стакане воды, чтобы избавиться от ненавистного ребенка, который стальными цепями приковывал ее к не менее ненавистному мужу, и сбросить, наконец, невыносимый гнет его власти. «Вы сможете достичь невиданных высот или же навсегда остаться в тени вашей соперницы», — слова Катрин ла Вуазен на миг вспыхнули в пламени камина и тут же взорвались россыпью искр. Этого Франсуаза снести уже не могла, и пелена гнева застила ее взор.