Когда он взял Франсуазу с собой в Париж, в который раз решив, вопреки всем доводам разума, поверить дрожащим на длинных ресницах слезам и трепещущим губам, произносящим с мольбой его имя, он надеялся, что, возможно, то чувство, которое он питал к ней, вернется; он почти убедил себя в том, что лишь ее молодость и дурное воспитание были причиной того, что произошло в Тулузе. Но нет. Увы, ему предстояло убедиться, что с каждым днем они все больше отдаляются друг от друга, все сильнее расходятся во взглядах, пока однажды не осознал, что они стали врагами. А плод их несчастливого брака — заложником в той непримиримой войне, которая должна была вот-вот разразиться. Люк не испытывал никаких чувств к этому еще не родившемуся ребенку — ни любви, ни ненависти — только глухое раздражение от того, что теперь у его дражайшей супруги появился еще один козырь, который она может разыграть против него в любой момент. Сегодня, когда он услышал от Анженн о своем возможном отцовстве, он до последнего не был уверен в том, что Франсуаза не солгала ей, чтобы побольнее уколоть соперницу. И когда убедился в обратном, карточный домик его убежденности в том, что все можно исправить, решить мирным путем, рассыпался в прах. Не стоило даже сомневаться, что Франсуаза будет бороться за этого нежеланного ребенка, за их ненавистный им обоим брак, только чтобы соблюсти приличия, сохранить свою драгоценную репутацию; она перетянет на свою сторону всех, до кого сможет дотянуться — многочисленную родню, архиепископа Тулузского, и — кто знает! — может даже дойдет до короля. После истории с Консьержери де Валанс уже не надеялся на то, что сможет как-то повлиять на нее или же силой заставить принять нужное ему решение. Похоже, он недооценил свою жену, и теперь ему придётся дорого за это заплатить. Возможно, даже больше, чем он может себе позволить.
Люк обхватил голову руками. Этот ребенок… Как он мог быть так неосторожен, так недальновиден! Поистине, нет греха горче, чем глупость… Господь всемогущий! Да он сам, собственными руками разрушил свою жизнь, перечеркнул саму возможность счастья — жить в браке с любимой женщиной и иметь от нее детей, законных наследников его имени и состояния. А теперь его род продолжит потомок Мортемаров, этого лживого и лицемерного племени придворных интриганов, которого, если он останется с матерью, воспитают в ненависти к нему, его отцу, и тому краю, который должен был стать его отчизной.
А ведь все могло сложиться по-другому. Смири он в свое время непомерную гордыню и уступи требованиям отца Анженн — вполне разумным, надо признать — он мог бы держать сейчас на руках своего сына или дочь, у которых глаза отливали бы теплой зеленью, а волосы — солнечным светом. И рядом была бы она — женщина всей его жизни, его неразгаданная тайна, его любовь, его сокровенная мечта… И самое главное — он смог бы защитить ее от тех врагов, которые открыли на нее смертельную охоту. Ведь, бесспорно, куда сложнее подобраться к жене могущественного графа Тулузского, чем к дочери разорившегося барона, торгующего мулами. Мужчина сжал кулаки. Он должен попытаться все исправить. Анженн больше не на кого рассчитывать, кроме него, он — ее единственная надежда.