Люк наполнил очередной бокал вином до краев, безнадежно залив при этом манжеты рубашки, и, мрачно глядя куда-то поверх голов посетителей таверны, осушил его до дна. А что, если просто уехать? В Голландию, в Испанию… Да хоть в Новый свет! Начать все сначала, как будто и не было всех этих лет, проведенных во Франции, в его славящемся гостеприимством на весь Лангедок дворце с неповторимыми праздниками и волшебной атмосферой возрожденных им, последним из графов Тулузских, традиций аквитанских трубадуров. На этом этапе своих размышлений де Валанс поразился сам себе — неужели он готов пойти на это ради девушки, которую едва знает? Неужели он окончательно сошел с ума? Все, что было столь важным для него еще вчера, сейчас казалось чем-то далеким и словно нереальным. Он не узнавал сам себя и от этого приходил в замешательство.
Но вот перед его глазами предстала белокурая головка прелестной лесной феи, ее дерзкий прямой взгляд, ее лукавая улыбка, расцветающая на нежных губах, ее трогательная целомудренность — тем более волнующая, что каким-то непостижимым образом сочеталась со скрытой чувственностью страстной натуры, которую он интуитивно угадывал в ней. Ее честность, ее отвага, ее решимость идти против всего, что противоречит ее натуре, убеждали Люка в том, что он никогда не встретит никого, подобного ей, и что если сейчас он откажется от нее, то обречет себя на одиночество до конца своих дней. Да, наконец решил для себя де Валанс, он точно безумец, потому что готов отдать все, что было ему дорого, ради души, которую лишь недавно обрел, ради возможности любить так, как никогда никого не любил раньше, ради шанса быть любимым той, без которой не представляет своей жизни. Неважно, дар это или проклятие, он больше не будет идти против Судьбы, что бы это ни сулило ему в будущем. И, в конечном счёте, все образуется наилучшим образом. А с Франсуазой он договорится — Бог свидетель, он найдет способ смирить ее!
— Жерар, друг мой, — обратился Люк к Палераку, — не окажешь ли ты мне одну услугу? Съезди в Паради, привези мне смену одежды и передай Орельену, где меня найти в случае необходимости. Думаю, я на некоторое время останусь здесь, пока… — он не закончил, поскольку аппетитная черноглазая красотка, сидевшая до этого за соседним столом в компании пестро одетых мужчин, судя по всему — актеров, присела перед графом в таком низком реверансе, что его взору открылось самое роскошное декольте во всем Париже. Жерар поспешно вскочил ей навстречу, едва не опрокинув скамью, но она не удостоила его даже взглядом.
— Ваша светлость, — проворковала молодая женщина, затрепетав густыми ресницами и обнажив в улыбке жемчужные зубки, — я не верю своим глазам! Вы здесь…
— С кем имею честь? — граф де Валанс почувствовал, что его язык слегка заплетается после выпитого вина, а лицо незнакомки расплывается перед глазами.
— Тереза Дюпарк, монсеньор, актриса труппы Мольера, — она стрельнула глазами за соседний стол, и все, кто были там, почтительно поклонились. Люк учтиво кивнул в ответ.
— Ваша супруга, — в глазах актрисы промелькнула тень, — была на нашем спектакле…
Граф невольно поморщился, отчего его лицо приняло язвительное выражение, а уголок рта, перечерченный шрамом, дернулся вниз. Тереза Дюпарк поспешно продолжила:
— К нашему сожалению, она осталась недовольна представлением, и вскоре после премьеры постановку запретили.
— Весьма прискорбно, — Люк скрестил руки на груди. Какого Дьявола надо этой Терезе?! И почему все снова крутится вокруг Франсуазы? Что за нелепые гримасы Провидения!
— Труппа понесла огромные убытки, — в уголках глаз красавицы блеснули слезы. — Возможно, нам придется уехать из Парижа и гастролировать по провинции. Грязные постоялые дворы, тупая и ограниченная публика, простокваша на завтрак и репа на обед… О, я этого не переживу! Я умру!
«Отличная актриса», — невольно усмехнулся про себя де Валанс, глядя, как высоко вздымается грудь прелестницы, как картинно она заламывает холеные руки и подносит их к залитому слезами прехорошенькому личику.