— Мадемуазель Дюпарк, — Люк указал рукой на лавку перед собой, — присядьте. Мэтр! — негромко позвал он трактирщика, и тот мгновенно возник рядом, словно соткался из воздуха. — Принесите даме вина, фруктов — всего, чего она пожелает… Я хотел бы, чтобы мадемуазель улыбалась, а не проливала горькие слезы.
— Один момент, ваша светлость, — мэтр Рурто испарился с той же быстротой, что и появился минутой раньше.
— Итак, вас обидела моя супруга? — в голосе графа причудливо сплелись ирония и участие. — Бедное дитя…
— Нет, нет, мессир де Валанс, — Тереза молитвенно сложила руки перед собой, — вы меня неправильно поняли! Мадам де Валанс…
— И вы хотите от меня компенсации за то, что из-за ее недовольства запретили ваш спектакль? — перебил ее Люк. — Кстати, как он назывался?
— «Смешные жеманницы», — опустив глаза, едва слышно произнесла молодая женщина.
— Как?! — переспросил граф, подавшись вперед через стол, а потом резко откинулся назад и расхохотался. — Господи помилуй, еще бы! — проговорил он сквозь смех. Люк видел недоумение в глазах сидевшей напротив него пышногрудой Терезы, Палерака, чьи усы от удивления поднялись вверх, как пики, почтительно застывшего с подносом в руках в шаге от них трактирщика, но не мог остановиться. — Наших драгоценных высмеяли прилюдно… Как жаль, что я не присутствовал при этом лично! — он поднялся на ноги и воскликнул: — Господин Мольер, вы здесь?
— Да, ваша светлость, — из-за соседнего стола встал невысокий крепкий мужчина средних лет со спутанной гривой темных волос, небрежными прядями падающими на потертый камзол. Большая голова на короткой шее, маленькие глаза, толстый плоский нос, большой рот, густые черные брови — и это он, скандальный драматург, из-за которого поднялся шум на весь Париж?! Граф не верил собственным глазам. Не будь он уверен, что видит перед собой именно Мольера, подумал бы, что это какой-то лавочник с Нового моста. Как обманчива порой бывает внешность!
— Позвольте пожать вам руку, — де Валанс крепко сжал протянутую ему широкую ладонь, перепачканную чернилами. — Вы, несомненно, самый выдающийся автор нашего времени. К черту Корнеля с его утомительными трагедиями, которые навевают на зрителя лишь скуку! Оставим это козлиное пение*** нашим утонченным жеманницам. Комедия — вот будущее театра! И пусть сейчас ваш жанр недооценен современниками, — он выразительно взглянул на потрепанные манжеты и небрежно завязанный воротник рубашки мэтра, — но, безусловно, он будет вознагражден по достоинству потомками.
— Какая прекрасная речь, мессир де Валанс, но увы, слова нынче дешевы****, — притворно вздохнул драматург, но его карие глаза при этом задорно сверкнули.
— Думаю, эту несправедливость стоит исправить немедленно, — Люк отцепил от пояса внушительный кошель и вложил его в руку Мольера. — Пусть в Париже останется хоть один здравомыслящий человек, который не побоится сказать правду в лицо каждому глупцу, не глядя ни на его состояние, ни положение в обществе. Если у вас снова возникнут затруднения — смело обращайтесь ко мне, мэтр.
Тот низко поклонился.
— Благодарю вас, монсеньор. Ваша помощь поистине неоценима для нашей труппы, которая сейчас пребывает в весьма… стесненных обстоятельствах. Но самая приятная награда для нас, — он засунул кошель в карман и приложил руку к груди, — это похвала просвещенного человека. Поверьте, она доставляет ни с чем несравнимое наслаждение, — с этими словами он вернулся за свой стол, где был встречен восторженным хором голосов актеров.
— Мэтр Рурто, — граф, наконец, обратил внимание на терпеливо стоявшего все это время около него трактирщика. — Вина за стол господина Мольера. И не скупитесь, пусть оно будет самое лучшее!
— Сию минуту будет исполнено, — тот сгрузил с подноса кушанья, предназначенные для Терезы, и махнул рукой подавальщице.
— Мессир де Валанс, — проворковала актриса. — Умоляю, не будьте безжалостны к сей скамье, которая призывает вас в свои объятия, снизойдите к ее желанию прижать вас к своей груди*****, — она весьма многозначительно улыбнулась.
— Милая мадемуазель Дюпарк, — Люк присел рядом с ней и склонился к самому уху красотки, — вы превосходно знаете текст своей роли. Это заслуживает самого горячего восхищения и достойной награды, — с этими словами он снял с мизинца серебряное кольцо с розовым топазом и надел его на палец актрисы. — Этот огненный камень подобен вам, прекрасная Маркиза, пусть он приумножает пожар, пылающий в вас, а я, пожалуй, пойду, иначе вы своим призывным взором испепелите мое сердце, — он поцеловал ее руку и встал. — Мой друг составит вам компанию. Жерар, — обратился он к гасконцу, — не забудь про мою просьбу.