Внезапная догадка окатила её, словно ушатом ледяной воды. Анженн брезгливо швырнула корсаж обратно на постель и неосознанным движением вытерла руку о край сорочки. Не было никаких сомнений, что такой наряд мог подойти только женщине легкого поведения! И этот мерзкий запах… Граф никак не мог принести это платье из отеля Паради, и, значит, он провел ночь не дома, а... а… Анженн задрожала от унижения и захлестнувшего ее чувства жгучей обиды. Как права она была, что сомневалась в нем! Нужно было ещё вчера бежать без оглядки из этого дома, не верить лживым уверениям в любви человека без чести и совести и, конечно же, ничего не рассказывать ему о ларце!
— С вами все в порядке? — Анженн вздрогнула от звука голоса Люка де Валанса, который ещё совсем недавно казался ей самым прекрасным на земле, и в мягкой интонации которого теперь ей чудились обманчивая вкрадчивость и снисходительная насмешка.
— Более чем, — даже не взглянув на него, холодно ответила она и, взяв лежащее на крышке сундука платье, в котором была на маскараде у Николя Фуке, начала одеваться. Дрожащими руками Анженн пыталась натянуть на себя разрозненные части туалета и с отчаянием осознавала, что одна она никогда не справится со всеми этими крючками, завязками и пышными юбками.
— Что случилось? Вам не по душе новый наряд? — Люк посмотрел через ее плечо на платье, лежащее на постели, и снова перевел взгляд на усердно сражающуюся со шнуровкой девушку. — К сожалению, я не мог раздобыть ничего более… пристойного там, где я был, — он развел руками, словно извиняясь. — Да и для нашего побега такой наряд более предпочтителен, чем ваши обычные туалеты, — голос графа де Валанса был пронизан легкой иронией, что стало для Анженн последней каплей.
Она круто обернулась к мужчине и вперила в него разъяренный взгляд своих зеленых, как у кошки, глаз.
— О, конечно! — язвительно проговорила Анженн и резким движением отбросила назад растрепанные волосы. Сейчас ее нисколько не волновало, как она выглядит, и то, что стоит перед ним в одной сорочке, сползшей с плеч. Внутри нее бушевал гнев такой силы, что она, не задумываясь, залепила бы ему оплеуху, посмей он ей возразить. — Я даже не спрашиваю, мессир де Валанс, где вы его раздобыли! Но знайте одно, я никогда — слышите?! — никогда не надену подобное… подобную мерзость!
С этими словами Анженн подняла ворох юбок, которые упали на пол белоснежной пеной во время ее неловких попыток собраться как можно быстрее, и скользнула в широкий вырез пояса, обнажив крепкие стройные ноги до самых бедер.
— Господи, какая же я дура, что поверила вам! — в сердцах воскликнула она и неожиданно ощутила на своей талии тёплые мужские руки.
Она нетерпеливо дернулась и бросила через плечо:
— Оставьте меня, сударь. Право, вам нет нужды здесь более находиться! Я не желаю…
Анженн не успела закончить фразу, как ее, словно пушинку, подняли в воздух, и уже через мгновение она сидела на коленях у графа, тесно прижатая к его груди и не способная пошевелить даже пальцем, поскольку он удерживал ее железной рукой.
— Вы сошли с ума? — учтивым тоном осведомился он, словно они находились на светском приеме. — Какая муха вас укусила?
— Пустите меня, — прошипела Анженн, тщетно пытаясь откинуть с лица непослушную золотистую прядь. Грудь ее высоко вздымалась, буквально выскакивая из глубокого ворота рубашки, юбки задрались, и теперь ладонь Люка обхватывала ее округлое колено.
— Чтобы вы в таком виде вышли на улицу? — он красноречивым взором оглядел ее с головы до ног. — Не думаю, что достопочтенные соседи мадам де Марильяк готовы к столь ошеломительному зрелищу.
— Тем лучше! — воинственно вздернула она подбородок. — Тогда меня скорее схватят, и мне больше не придется иметь с вами никаких дел!
— Вы предпочитаете умереть, только бы избежать моего общества? — граф удивленно вздернул бровь. — Признаться, после ваших вчерашних признаний я рассчитывал на несколько другое отношение…
— Я тоже не думала, что вместо того, чтобы объясняться с вашей супругой, как вы меня уверяли, вы предпочтете провести ночь с… продажными девками! — в сердцах выкрикнула Анженн и тут же до крови закусила губу, чтобы удержать поток оскорблений, которые уже были готовы выскочить из нее, как пробка из бутылки. Нет, она ещё не окончательно утратила чувство собственного достоинства, чтобы браниться, как торговка.
— О чем вы? Да как вам это в голову пришло?! — в голосе графа де Валанса сквозило такое искреннее удивление, что Анженн на секунду прекратила свои попытки избавиться от стального кольца его рук. — Я провел ночь на постоялом дворе со своими друзьями, поскольку после разговора с Франсуазой в силу многих причин не мог, да и не хотел больше оставаться дома, а это платье, — он кивнул головой в сторону злополучного туалета, — которое вы почему-то посчитали собственностью одной из… хм… ночных жриц любви, принадлежит актрисе труппы господина Мольера, мадемуазель Терезе Дюрарк. К счастью, они были столь любезны, что согласились помочь нам бежать из Парижа.