И она, подняв на него свои лучистые изумрудные глаза, твердо проговорила:
— Да.
_________________________
* Лев Толстой «Путь жизни».
** Приют Отель-Дьё в Париже основан в 651 году святым Ландри Парижским как убежище для нищих. Согласно легенде, он продал свою мебель и даже священные сосуды собора, чтобы облегчить участь бедняков. Эту первую французскую больницу можно было уже назвать медицинским центром, так как она объединяла много различных видов деятельности для ухода за больными. В 1160 году епископ Парижа Морис де Сюлли, который вёл в Париже широкую строительную деятельность, расширил и реорганизовал учреждение, превратив его в универсальное лечебное заведение. Со времени создания до эпохи Ренессанса Отель-Дьё оставался единственной больницей в Париже.
Александр. На тропе войны.
— Вы намерены выдвинуть официальные обвинения, мадам де Валанс-д'Альбижуа? — вопрос Александра прозвучал максимально холодно и отстраненно.
— Да, — голос молодой женщины дрожал от возбуждения. — Да, да! Он должен понести наказание за то, что совершил; он и его прислужница, эта проклятая Богом гугенотка!
— У вас есть доказательства? — маркиз прошелся по комнате и остановился около стоящей на коленях у камина Изабо, которая лишь протестующе качала головой, не в силах произнести ни слова.
Атенаис указала на прикроватный столик, на котором находилась серебряная шкатулка с фиалковыми пастилками.
— Вот. Каждая из этих пастилок содержит в себе яд! Какие еще доказательства вам нужны?! Муж намеренно хотел извести меня, чтобы беспрепятственно развлекаться со своей любовницей, этой дрянью…
Александр небрежным жестом оборвал ее.
— Господин де Валанс-д'Альбижуа обвиняется в похищении девицы д'Арсе де ла Ронд. Именно на этом основании я уполномочен произвести арест и сопроводить его в Бастилию. Если к этому обвинению добавится то, что он пытался отравить вас и ребенка в вашем чреве, скорее всего, его ждет казнь. Вы готовы к тому, что вашего мужа обезглавят? — ледяные глаза маркиза впились в лицо молодой женщины.
Атенаис сглотнула. Некоторое время она смотрела на мужчину, как кролик на удава, а потом медленно кивнула.
— Прекрасно, — Александр отдал короткий приказ стоявшему у двери гвардейцу, и тот, грубо подняв служанку с колен, поволок кричащую и упирающуюся женщину к выходу.
— Отведите ее в карету, — равнодушно бросил маркиз д'Амюре им вслед. — Она арестована по обвинению в отравлении.
***
Александр крутил в руках постановление на арест графа де Валанса, которое ему выдал Николя Фуке. Если бы он был до конца честным с Атенаис де Валанс, то ему пришлось бы показать ей чистый лист бумаги, скрепленный королевской печатью, на котором не было ни единого слова. Спешка… Безумная спешка вынуждала их действовать наудачу, надеясь в будущем найти реальные причины для ареста и изоляции столь могущественного противника. И через него добраться, наконец, до Анны-Женевьевы.
Когда посланные за беглецами гвардейцы доложили, что граф де Валанс расстался с мадемуазель д'Арсе около ее дома на улице Ада, маркиз тотчас почувствовал в этом какой-то подвох. Расспросив солдат поподробнее, как долго они продолжали следить за графом после расставания с его спутницей, он с досадой выяснил, что они прекратили преследование, едва его карета свернула в сторону квартала Сен-Поль. Движимый недобрым предчувствием, он, в несусветную рань, когда еще не рассвело, навестил семью Гроссо д'Арсе и узнал, что Анна-Женевьева домой не возвращалась. Сухопарая жена прокурора голосила так, что впору было думать, будто кто-то умер. Ее муж, выглядевший чуть поспокойнее, рассказал Александру, что ему показалось, будто ночью он слышал какие-то звуки на улице — грохот колес подъехавшей к дому кареты, стук входной двери, быстрые шаги на лестнице, но сейчас он говорил об этом, как о сновидении. Оба они умоляли высокородного родственника принять участие в судьбе его несчастной кузины, на что он не ответил ничего определенного и поспешил откланяться.
Вернувшись в резиденцию Фуке, маркиз д'Амюре д'Эпан получил на руки Lettres de Cachet* и расплывчатые инструкции «действовать по обстоятельствам». За эту полную неприятных происшествий и волнений ночь господин суперинтендант решил, что графа де Валанса нужно полностью изолировать от какого-либо общения, а лучшим решением в данной ситуации был арест и сырые стены Бастилии, которые умели хранить самые страшные тайны. Даже если Анна-Женевьева ничего не успела рассказать графу, то он мог поднять шум по поводу её возможной пропажи, если им не удастся договориться с ней о возвращении ларца с письмами заговорщиков полюбовно. А если успела… Что ж, тем хуже для них обоих.