Александр ехал в Париж в карете с черными занавесками в сопровождении дюжины гвардейцев. Сидя на жесткой скамье, он вдруг почувствовал себя арестантом, которым вполне мог стать, узнай король о заговоре в Амюре. Утратить навсегда расположение монарха, потерять должности при дворе и все свои привилегии, запятнать позором родовой герб… А еще страшнее — полное забвение… Говорили, что в подземельях Бастилии есть узники, которые сидят по тридцать-сорок лет, и они уже сами не помнят ни своего имени, ни за что их заточили в тюрьму.
Его передернуло от картины низких, сочащихся влагой каменных сводов тюремных застенков с узкими бойницами под потолком, сквозь которые скупо пробивался солнечный свет, прелой соломы, валяющейся прямо на каменном полу, полчищ крыс, которые чувствовали себя там вольготнее узников… Нет, он сделает все, чтобы избежать подобной участи. А прежде всего — недовольства короля, единственного человека, которому он был полностью и безоговорочно предан.
Добравшись до Паради, Александр сперва решил поговорить с хозяйкой дома, которую господин суперинтендант настоятельно советовал перетянуть на их сторону. Он сразу взял правильный тон с измученной ночными страданиями молодой женщиной, которая приняла его, лежа в постели, и сухо сообщил ей, что у него есть постановление на арест ее мужа в связи с похищением девицы д'Арсе. Прошение на высочайшее имя ничего не стоило оформить задним числом, а так как Анна-Женевьева уехала с приема у виконта де Мелёна с графом де Валансом, что мог засвидетельствовать слуга Николя Фуке Натан Прежан, и не ночевала дома, что подтвердили ее родственники, то Александр с полным правом мог указать это причиной взятия графа под стражу. Мадам де Валанс, казалось, совсем не была удивлена этой новостью или же умела безукоризненно держать лицо. В ответ она сообщила ему, что намеревалась предъявить мужу обвинение в покушении на отравление ее и их неродившегося ребенка, в результате чего у нее сегодня ночью произошел выкидыш.
Это было очень кстати! Еще один козырь против графа и прекрасное основание для обыска, который мог помочь обнаружить дополнительные улики против него.
С разрешения Атенаис де Валанс они осмотрели комнату и кабинет хозяина Паради, где обнаружилось невероятное количество корреспонденции, записей, научных трудов и книг. Не желая разбираться во всей этой писанине, Александр распорядился доставить найденное в резиденцию Николя Фуке. Вне всяких сомнений, господин суперинтендант куда лучше представлял, как это можно использовать против графа де Валанса. Задача же его, маркиза д'Амюре, была в том, чтобы разыскать Анну-Женевьеву и этот чертов ларец с ядом и письмами заговорщиков.
В самый разгар обыска в дом пожаловал сильно помятый, с красными глазами то ли с перепоя, то ли от недосыпа маркиз де Палерак. Натолкнувшись на гвардейцев, он хотел было ретироваться, но Александр распорядился привести его к нему.
— С какой целью, сударь, вы прибыли в этот дом? — высокомерный тон генерал-полковника королевских драгун привел гасконца в неистовство.
— По какому праву вы допрашиваете меня и распоряжаетесь в доме моего друга? — вскричал он, хватаясь за эфес шпаги.
— Это приказ короля, — коротко ответил Александр, не желая вступать в длинные разговоры с этим нелепым толстяком. — Зачем вы здесь?
— Я… — Палерак внезапно словно стал меньше ростом и начал озираться по сторонам. — Я пришел, чтобы навестить господина де Валанса, — наконец нашелся он. — Его разве здесь нет? — в его тоне внезапно проскользнула фальшивая нота.
Александр насторожился. А что, если…
— Как давно вы видели мессира де Валанс-д'Альбижуа? — резко, не давая времени на раздумья, спросил он гасконца.
— Вчера… Нет… Позавчера… — тот смахнул со лба внезапно проступившую испарину. — Я… я не помню… Мы с друзьями сегодня ночью так хорошо выпили, память совсем ни к черту…
Лжет, удовлетворенно заключил маркиз. А раз лжет, значит, что-то знает. Нелишним будет проследить за ним.
Когда толстяк поспешно покинул Паради, Александр приказал одному из гвардейцев незаметно следовать за ним.
— Ничего не предпринимайте. Просто наблюдайте, и как можно незаметнее.
Меньше, чем через два часа, маркиз д'Амюре узнал, что приятель графа де Валанса вернулся в дом через оранжерею и от камердинера Орельена получил весьма внушительный узел, предположительно с одеждой. После, с превеликими предосторожностями, он выбрался через заднюю калитку, около монастыря лазаристов нанял извозчика и неторопливо покатил по узким парижским улочкам в сторону Нового моста. Оттуда по набережной Турнель доехал до бернардинского монастыря и скрылся за дверями постоялого двора «Серебряная башня». Не прошло и десяти минут, как он снова возник на пороге в сопровождении высокого худого господина, чье лицо невозможно было разглядеть под низко надвинутой шляпой.