— Что ж, мессир д'Амюре, — продолжил свою речь виконт, — теперь у нас есть все, чтобы избавиться от нашего докучливого и не в меру любвеобильного графа, — Фуке соединил кончики пальцев обеих рук и поднес их к губам. — Осталось одно, самое важное дело — найти вашу очаровательную кузину, которую вы так неосторожно вчера упустили.
_________________
* Для того, чтобы попасть в Бастилию, было достаточно одного письма с королевской печатью, так называемого «леттр де каше» (фр. Lettres de Cachet), приказа о внесудебном аресте. Причем арест был на неопределённый срок. Обычно этот бланк королевского приказа о заключении в тюрьму без суда любого человека выдавался полиции с пробелом в том месте, где должна быть указана фамилия обвиняемого.
** Гемма (лат. gemma — драгоценный камень) — произведение глиптики, ювелирный камень, обычно округлой или овальной формы, с вырезанными изображениями. Различают геммы с врезанными изображениями (инталии) и с барельефными выпуклыми изображениями (камеи).
*** Пьер Сегье — канцлер Франции (с перерывами в 1650—1651 и 1652–1656 годах) и член Французской академии (кресло № 1 (1635—1643)). Происходил из знаменитого рода адвокатов из Керси. Сын Жана Сегье, заместителя парижского прево по гражданским делам, и внук Пьера I Сегье, судьи и магистрата парижского парламента в 1554–1576 годах. Пьер Сегье был первым учеником в иезуитском коллеже Ла Флеш, ему покровительствовал дядя Антуан Сегье (1552—1624), президент счётной палаты парижского парламента.
С 1621 по 1624 годы Сегье был интендантом Гиени, в эту пору он тесно сблизился с губернатором провинции герцогом д’Эперноном. За 9 лет пребывания в должности президента счётной палаты (1624—1633), унаследованной от дяди, хорошо зарекомендовал себя перед кардиналом Ришельё. В 1633 году Сегье становится министром, 4 декабря 1634 года — хранителем печати, а 11 декабря 1635 года — канцлером Франции. Находясь в тени Ришельё и Мазарини, сыграл одну из ключевых ролей в утверждении абсолютизма во Франции. Участвовал в громких судебных процессах: маркиза Сен-Мара (1642), Николя Фуке (1661).
В 1639 году Ришельё направил Сегье во главе вооружённых отрядов на подавление восстания в Нормандии против повышения габели (соляного налога). Канцлер, наделённый чрезвычайными полномочиями, несмотря на просьбы о милосердии архиепископа Руанского де Арле, учинил жестокую расправу над мятежниками.
Тесно связанный с кардиналом Мазарини, он был одним из тех, кто способствовал в 1643 году передаче регентства Анне Австрийской вопреки завещанию Людовика XIII. При Мазарини становится министром иностранных дел.
Во время Фронды, 27 августа 1648 года, в «День парижских баррикад» только чудом избежал гибели от разъярённой толпы, однако в 1652 году переметнулся на другую сторону и некоторое время поддерживал Гастона Французского и принца Конде. Однако, когда в августе 1652 года король призвал канцлера в парламент, образованный им в Понтуазе, Сегье бежал из Парижа. Был прощён, и, против желания королевы, снова поставлен Мазарини во главе всей судебной системы.
Люк. Прощай, Париж!
Они приехали на место встречи с труппой актеров, как и было условлено, в небольшой, надежно скрытый от посторонних глаз тупик неподалеку от ворот Сент-Антуан.
— Зачем мы снова здесь? — встревоженным тоном осведомилась Анженн у графа, глядя сквозь узкую щелку в плотно задернутых занавесях фиакра на мрачную громаду Бастилии.
— Совсем скоро вы все узнаете, — Люк обнял ее сзади за плечи и привлек к себе. — Немного терпения, мой ангел.
Она откинула голову назад, коснувшись затылком груди мужчины, а ее рука, отпустив края занавесок, легла поверх его руки, и он почувствовал, как она слегка дрожит. Люк переплел свои пальцы с пальцами девушки, ласково пожав их, и успокаивающе коснулся губами ее виска.
— Опасность уже почти миновала, — негромко произнес он. — Нам осталось только выехать за городские ворота. Уверен, что с помощью наших друзей нам это удастся без особого труда. А после наши следы затеряются, и нас никто не сможет найти.
— Но эта дорога ведет в Сен-Манде, к господину Фуке! — испуганно воскликнула Анженн.
— И именно поэтому нас здесь меньше всего ожидают, — усмехнулся Люк. — Овечки, покорно бредущие прямиком в лапы льва — нет, никто и не подумает, что мы совершим подобную глупость. А потому у нас есть все шансы обмануть наших преследователей. Ну же, улыбнитесь, моя красавица, — он кончиками пальцев провел по щеке девушки и, мягко повернув ее лицо к себе, заглянул в глаза. — Если вы будете так нервничать, то привлечете к себе внимание стражников, а это нам совершенно ни к чему.