— Как и я, — кивнул де Валанс. — Но увы, мы не сошлись с уважаемым бароном Адемаром д'Арсе в некоторых важных пунктах брачного контракта, и наша с Анной-Женевьевой помолвка, к моему величайшему сожалению, расстроилась.
— Помолвка? — еле слышно проговорила девушка, бросая на него долгий взгляд.
— Да, моя дорогая, — Люк улыбнулся ей. — А вы разве не знали, что господин Жаккар взялся устроить наш брак, в результате которого я должен был получить не только вас в качестве моей обворожительной супруги, но и серебряный рудник Мальезер?
Она отрицательно покачала головой и сцепила руки в замок перед собой, о чем-то напряженно размышляя.
— А, — хлопнул себя по колену Гурван. — Так отец отказался отдавать вам в приданое семейные земли! Что ж, вполне ожидаемо… Он всегда был непреклонен в этом вопросе. И вы решили вынудить его все же согласиться на этот брак, умыкнув мою сестру?
— Можно сказать и так, — рассеянно произнес граф, словно обдумывая внезапно пришедшую ему в голову мысль. — И теперь, возможно, все сложится наилучшим образом.
— Тогда я в деле, — молодой д'Арсе протянул Люку руку, которую тот с охотой пожал. — Считайте, что Мальезер у вас в кармане! Честь своей любимой дочери наш отец ставит куда выше всех своих земель!
***
— Ах, господин де Валанс, так прискорбно, что вам придется сыграть столь ужасную роль, — назойливое щебетание Терезы Дюпарк над самым ухом графа заставило его непроизвольно поморщиться. — О нет, не двигайтесь! А то грим ляжет неровно! — она легко пробежалась пальцами по его волосам, словно успокаивала неразумное дитя. — Вы поистине смельчак! Никто из нас не решился бы на подобное, но вы… — она склонилась к самому лицу Люка, щекоча его своим дыханием. — Уверена, что вам удастся избежать проклятия, ведь вы не актер.
— Благодарю вас, мадемуазель, за ваше участие, — проговорил де Валанс, по возможности не разжимая губ. — Но не могли бы вы немного отодвинуться, здесь ужасно душно.
— Боже мой, конечно же! — воскликнула она, прижимаясь еще теснее грудью к его плечу. — Эти старые повозки… Они впитали в себя всю пыль проселочных дорог Франции, — она оглушительно чихнула, и Люк почувствовал, как кисть Гурвана, соскользнув со щеки, мазнула его по уху.
— Тереза! — голос молодого д'Арсе выражал крайнее негодование. — Шла бы ты отсюда подобру-поздорову…
— И оставила господина графа одного, без поддержки и участия перед таким нелегким испытанием? — Маркиза буквально задохнулась от праведного гнева. — У тебя совсем нет сердца, Гурван! Все, что тебя волнует — это то, как ляжет краска на холст и под каким углом поставить картину, чтобы на нее выигрышно падал свет! Бесчувственный чурбан!
— Осмелюсь тебе напомнить, Тереза, что твой дражайший супруг Гро-Рене уже битый час ожидает тебя у входа в повозку и то и дело сует сюда свой любопытный нос, отвлекая меня, — проворчал художник, не прекращая своей работы.
— Пусть ждет, — беспечно ответила Дюпарк. — У меня есть дела поважнее, чем выслушивать его стенания о больном желудке и ноющем зубе. Право слово, это ему стоило сегодня занять место его светлости!
— О, несомненно, ты с превеликим удовольствием швырнула бы мерзлый ком земли на гроб бедняги, чтобы освободить от его навязчивого присутствия свою ветреную персону! — ухмыльнулся Гурван.
— Если бы это освободило от страданий его грешную плоть — то почему бы и нет? Уверена, что для Гро-Рене такой расклад был бы предпочтительнее, чем вновь скитаться по провинции.
Слушая этот в высшей степени занимательный разговор, Люк мечтал только об одном — чтобы все закончилось как можно скорее, даже если для этого ему придется и в самом деле отправиться на тот свет. План побега, предложенный Мольером, вполне соответствовал размаху его фантазии и был настолько дерзким, что можно было не сомневаться в удачном исходе дела. Но то, что ему придется сыграть в этом фарсе главную роль, де Валансу и в голову не могло прийти.
— Ну вот, господин граф, все готово, — довольным тоном произнес Гурван. — Даже я не стал бы к вам прикасаться без особой нужды, что уж говорить о стражниках! Только старайтесь по возможности не разговаривать и дышите как можно тише, а то краска растрескается.
— И за что вам такие муки, мессир де Валанс! — Тереза Дюпарк разве что не рыдала в голос. — Ваш нынешний вид ранит меня в самое сердце!