— Проезжайте! — рявкнул стражник, звонко хлопая по тощему заду тянущего повозку с покойником мула и взял в руки уже позабытую было у стены алебарду. — И побыстрее!
Господин Мольер изысканно поклонился, словно и не жаловался только что на больную спину, и быстро зашагал впереди своей небольшой кавалькады в сторону шарантонской дороги…
***
— Господин Мольер, вы — гений! — Люк хохотал во весь голос, скидывая с себя похоронный саван, в котором успел уже изрядно закоченеть.
Надев свою одежду, упрятанную до этого момента глубоко в соломе, застилающей дощатый пол повозки, он попытался найденной тут же тряпкой оттереть с лица остатки грима, нанесенного Гурваном.
— Думаю, вам и вправду надо написать пьесу обо всем произошедшем. Она будет иметь оглушительный успех!
— Ну, ну, мессир де Валанс, — Мольер наконец-то разыскал полуразложившийся трупик крысы, отвратительный запах которой так успешно отпугнул чересчур любопытного стражника, и, ловко раскрутив серую облезлую тушку за хвост, выкинул ее из повозки на обочину дороги. — Это легкая импровизация, не более. Не сохрани наш любезный Лагранж разрешение на захоронение так кстати умершего в прошлом году Жозефа, стражники обшарили бы наши повозки сверху донизу, перевернув все вверх дном. И не разрисуй Гурван ваше лицо столь правдоподобно, не скрой так искусно ваш шрам, — драматург прервался на полуслове и махнул рукой. — Ай, что и говорить! Даже безрассудство вашей спутницы сошло нам с рук, хотя обычно с актерами не очень-то и церемонятся. Видно, вам, ваша светлость, благоволит или Господь Бог, или же сам Дьявол, и, право, мне кажется, что тут скорее правит бал второй.
— Нет-нет, мэтр! Я бы, напротив, воздал хвалу первому за наше чудесное спасение, — отозвался Люк, выглядывая из-за полога повозки и пристально всматриваясь во что-то, видимое только ему одному среди плотного ряда деревьев. — Не будете ли вы столь любезны, чтобы подъехать вон к тому храму? — он указал на едва виднеющиеся вдали стены древней часовни.
— Как вам будет угодно, — драматург высунулся из повозки и отдал краткий приказ Гурвану, управляющему другим экипажем.
***
Умывшись в ручье неподалеку от часовни, граф поманил к себе Анженн, которая возбужденно беседовала о чем-то с братом в некотором отдалении от Люка под сенью мощных дубов Венсенского леса.
— Я вижу, вы в точности исполнили мою просьбу не привлекать к себе внимания стражников, — поддразнил он ее, когда она подошла к нему. — Недаром я не верил в ваше неожиданно проснувшееся смирение, поскольку оно никак не смогло бы ужиться с неугомонностью вашего порывистого характера!
— Но Люк, — запротестовала Анженн, — вы же понимаете, что я не могла допустить, чтобы этот отвратительный тип и дальше приставал к малышке Арманде! Тем более, что никто, кроме меня, и слова не сказал в ее защиту, — она бросила сердитый взгляд на Гурвана, продолжавшего стоять на том же месте под дубами и что-то лихорадочно зарисовывающего углем на криво обрезанном листе картона.
— Конечно не могли, — с нарочитой грустью вздохнул де Валанс. — И все же, прошу вас, в следующий раз будьте осторожнее. Ради меня, — уже серьезно добавил он.
Ее взгляд преисполнился раскаянием, и она согласно кивнула.
— Ну вот и хорошо. Идемте, моя дорогая, — граф обвил рукой ее талию. — Я хочу вам кое-что показать, — с этими словами он увлек ее к едва различимой в потемневшей от времени стене приземистой двери лесного храма.
— Вы снова желаете меня исповедовать, господин де Валанс? — спросила девушка, вступая под гулкие замшелые своды и оглядываясь по сторонам.
— Скорее исповедоваться. Думаю, сейчас самое время, — он взял ее за руки и развернул лицом к себе. — Вы знаете, что должны были стать моей женой пять лет назад и что небезызвестный вам господин Жаккар даже подготовил брачный договор, который я, в силу определенных причин, отказался подписать?