— Прекрасное напоминание о набегах людей с Севера и их устрашающих драккарах, увенчанных драконьими головами, — одобрительно проговорил Люк де Валанс. — Удивительно, как богата людская фантазия и какие необычные формы принимают реальные события, преломленные в призме народных сказаний, — он поцеловал кончики пальцев Анженн. — Прекрасная история, благодарю вас, мадемуазель.
— Ты и вправду неплохая рассказчица, сестра, — нехотя поддакнул графу Гурван. — Я как будто побывал на кухне Арсе около нашего старого прокопченного очага. О, а расскажи еще про Жиля де Ре**** и черную башню Машкуля, — его глаза загорелись от нахлынувших воспоминаний, а голос задрожал от возбуждения.
— Ну, это уже в следующий раз, — Лагранж засунул голову внутрь повозки и задорно улыбнулся, — где-нибудь около жаркого костра в дремучем лесу. А сейчас нас ждут зажаренные в масле сардины, морской язык в сливочно-чесночном соусе, козий сыр и местная, тающая во рту ягнятина! Прошу вас, господа, — он отвесил спутникам дурашливый поклон. — Мы прибыли в «Золотой шар»!
***
В таверне было весело и шумно. Все столы были заняты, но золотой луидор, переданный Люком хозяину постоялого двора, сотворил чудеса, и им выделили отдельный кабинет, в который служанки тут же начали заносить вино, пиво, сидр, тарелки с мясом и сыром, рыбу на шкворчащих сковородках — видимо, только что снятых с огня. Мальчишка, вбежавший с охапкой дров, начал споро растапливать сложенный из крупных, плотно подогнанных друг к другу камней камин, находившийся в глубине комнаты, и от него почти мгновенно потянуло блаженным теплом.
— О, такое путешествие мне по нраву! — Гро-Рене скинул сапоги и протянул ноги в мокрых чулках к очагу. От них тут же повалил пар. — Тереза, крошка, подай мне бокал вина!
— Встань и возьми себе сам, — отозвалась заботливая женушка и, поспешно налив вина из глиняного кувшина в пузатый кубок, протянула его только что вошедшему графу де Валансу. — Согрейтесь с дороги, мессир! Мы-то ко всему уже привычные, а вам такие переезды в новинку, — она одарила мужчину соблазнительной улыбкой и, словно невзначай, коснулась ладонью своих темных, чуть растрепавшихся локонов. — Право, мне так неловко — я, должно быть, ужасно выгляжу…
— Смею уверить вас, прекрасная Маркиза, — Люк с церемонным поклоном принял из ее рук бокал с вином, — ваше очарование неизменно, как яркое сияние Северной звезды в небесах. А что касается меня, то я бывал в условиях и похуже. И в гораздо менее приятных компаниях, — он отсалютовал ей фужером. — Но я благодарю вас за ваше участие.
Обернувшись к Анженн, которая едва сдерживала закипающий в ней гнев, видя столь бесцеремонные заигрывания актрисы с Люком, он проговорил:
— Идемте к столу, моя дорогая, вам нужно согреться и поесть. Дорога была долгой и трудной, и вы, должно быть, совсем выбились из сил, — он подвел ее к уже сервированному столу, поставил на него бокал, переданный ему Терезой, помог Анженн расшнуровать завязки плаща и, аккуратно перекинув его через локоть согнутой руки, осведомился с преувеличенным вниманием:
— Что вы желаете отведать? Ягненка или рыбу? И то, и другое пахнет просто восхитительно! — его глаза откровенно смеялись. — Позвольте налить вам вина. Возможно, здешние не такие тонкие, как на моей родине, в Аквитании, но тоже весьма изысканные…
— Благодарю вас, господин де Валанс, — глаза Анженн на мгновение стали почти темными, настолько ее разозлил этот спектакль, — но я в состоянии сама за собой поухаживать. Вы же можете вернуться к беседе со столь очаровавшей вас дамой, — с этими словами она уселась на стул, обращенный высокой спинкой к камину, и налила себе, назло графу, полную кружку сидра, которую тут же опустошила, едва не закашлявшись от неожиданной крепости напитка.
— Еще сидра? — он наклонился к ней с заговорщицкой улыбкой. — Или вы предпочтете, чтобы я распорядился насчет ньорского ликера из дягиля?
— Как вам будет угодно, сударь, — холодно отозвалась Анженн, изящным движением пальцев выуживая с общего блюда кусок буженины. — Но, думаю, вам лучше осведомиться об этом у мадемуазель Дюпарк. Уверена, она более сведуща в подобных вопросах. Как и во многих других.
— Неужели ревность? — в его черных глазах заплясали веселые искорки. — А я думал, что вы навсегда оставили ее в доме госпожи де Марильяк на Фосс-Сен-Виктор!
Анженн бросила на него быстрый взгляд.
— Там я оставила свои сомнения в отношении прошлого, но не настоящего, — проговорила она.