— Тогда я подумала, что вы сумасшедший, — невольно вырвалось у нее, и Анженн улыбнулась, желая смягчить свою бестактность.
— Что сумасшедший, что поэт — это, в сущности, одно и то же! — беспечно отозвался Клод. — Оба восхищаются тем, чего не дано увидеть обычным людям.
— Прекрасно сказано, месье, — поэт вздрогнул от обманчиво любезного голоса графа де Валанса, раздавшегося у него за спиной, и втянул голову в плечи. — Вы не одолжите мне свою гитару? Наши дамы заскучали, и мне хотелось бы их развлечь.
— Как вам будет угодно, ваша светлость, — понятливо кивнул Клод и, подхватив блюдо с недоеденным мясом, стремительно ретировался на другую сторону длинного стола, где играла в карты мужская половина труппы. Женская весело щебетала у камина, потягивая из кружек горячее вино с пряностями.
— Пожалуй, я тоже пойду, — Гурван неловко поднялся с лавки и потянулся, оглушительно хрустнув суставами. — Я точно не дама, и ваши мадригалы вряд ли предназначаются мне.
Люк проводил его взглядом и посмотрел на Анженн.
— Могу я сесть подле вас, сударыня? — почтительно осведомился он.
Не дожидаясь разрешения, он опустился рядом, опершись локтем на изгиб гитары.
— Вы все еще сердитесь на меня?
— Нет, — она смущенно улыбнулась. — Скорее, это вы должны на меня сердиться. Право, сама не знаю, что на меня нашло…
— Ревность — отличная приправа для пылкой любви, моя милая, — де Валанс стал осторожно перебирать струны гитары, рождая красивую и незнакомую ей мелодию. — Не пренебрегайте ею и впредь, ведь тот, кто не ревнует, не умеет любить.
— Это Андре ле Шаплен? — догадалась Анженн.
— Вы помните, как я рассказывал вам о нем? — немного удивленно, но с одобрением проговорил граф. — Что ж, стоит признать, что вы полны скрытых талантов, одним из которых, несомненно, является ваше желание познавать все новое и неизведанное и пытаться постигнуть то, что скрыто от других.
— Это потому, что я хочу понять вас, Люк, — негромко произнесла она, наслаждаясь звуком его имени, сорвавшимся с ее уст.
— В этом мы с вами похожи, — ответил он, не переставая играть. — Я тоже отчаянно стремлюсь узнать, что скрывается за вашими зелеными глазами, вызывающими в памяти безмятежные луга и бурный океан…
Анженн не заметила, как в мелодию вплелись слова, и вот ее уже уносила вдаль река Сердечной склонности, о которой говорила Тереза Дюпарк, властно увлекая в море Блаженства, с легкостью минуя все опасные рифы на этом пути. И, словно вторя ее мыслям, Люк пел:
Нежнее шелка алые уста
И очи изумрудов зеленей —
Отныне вся на свете красота
Воплощена лишь в ней, и только в ней.
Я для себя избрал ее одну,
Она — любовь моя, моя мечта,
Едва я только на нее взгляну,
Восходит солнце в сердце у меня...
***
— Господа! — в кабинет заглянул хозяин «Золотого шара». — Не желаете ли насладиться изысканным вкусом «Ангелики» после столь сытного ужина? Он отлично тонизирует, стимулирует пищеварение, быстро снимает боль, усталость и спазмы…
— Да это амброзия в чистом виде! — воскликнул Гро-Рене, приподнимаясь со стула. — Несите две — нет! — три бутылки! У меня как раз жуткие желудочные спазмы после всех этих разносолов.
— Полегче, дорогой, — осадила его Тереза, — иначе ты опять заснешь под столом, как это уже было в прошлый раз.
— Несите пять, — распорядился граф де Валанс, перекинув хозяину еще один луидор.
Пятясь задом и непрестанно кланяясь, трактирщик поспешил исполнить приказание щедрого постояльца.
— Мне не терпится попробовать эту достопримечательность вашего края, — Люк уже отложил в сторону гитару и пересадил Анженн к себе на скамью, крепко прижав к себе. — Надеюсь, отведав травы ангелов, я достигну Неведомой Земли, где, как говорят, эти прекрасные создания и обитают.
— Несомненно, — рассмеялась Анженн, блаженствуя в его объятиях. Неожиданно для себя самой она перестала переживать о том, что скажут окружавшие их люди, и почувствовала себя смелой и дерзкой — то ли от выпитого сидра, то ли от той околдовывающей силы, которая исходила от любимого ею мужчины, а быть может, и от избытка чувств, бурлящих в ней и требующих выхода. — Главное, не потеряйте голову прежде, чем ступите на ее берега.
— Я уже давно потерял голову от вас, мой ангел, — пробормотал он, зарываясь лицом в волосы девушки. — С того самого дня, как впервые увидел вас у Нинон.