— Шампанское надо пить после жаркой ночи с возлюбленной, чтобы подкрепить силы, — граф достал бутылку из ведерка и повернулся к Анженн, — но, если вы пожелаете, мы можем открыть ее прямо сейчас, чтобы отметить наш успешный побег из Парижа.
В его голосе, чуть хрипловатом от только что выпитого ликера, а может, и от скрытого волнения, она уловила какие-то новые интонации, заставившие ее затрепетать. Вся смелость и решительность, переполнявшие ее ещё пару мгновений назад, вдруг куда-то испарились, и Анженн внезапно осознала, что они здесь совсем одни — мужчина и женщина, давно стремящиеся соединиться, но пока все еще балансирующие на тонкой грани взаимного влечения и утвержденных обществом строгих запретов.
— Я хотела бы освежиться с дороги, — тихо произнесла она, вставая с кровати и подходя к камину, на широкой полке которого стоял, согреваясь, большой кувшин с водой, утопая в широком, расписанном синей глазурью фаянсовом тазу.
— Я думаю, — его руки легли ей на плечи и несильно их сжали, — нам обоим это не помешает. Позвольте, я помогу вам.
Анженн почувствовала, как ловкие пальцы Люка развязывают шнуровку ее корсажа, распускают завязки верхней и нижней юбок, стягивают с плеч тонкую сорочку…
— Подождите, — взмолилась она, умирая от смущения под его обжигающим взглядом и лихорадочно ища причину, чтобы на время омовения выпроводить его из комнаты. — Здесь всего один кувшин с водой. Не могли бы вы…
— Как вы обольстительны в своей невинности, — он на мгновение припал губами к основанию ее шеи, где в бешеном ритме билась синяя жилка, а затем вышел за дверь, плотно прикрыв ее за собой.
Облегченно вздохнув, Анженн спустила с плеч рубашку, небрежно откинув её в сторону, сняла с каминной полки таз, поставила его на пол и налила туда немного воды. Встав в него обеими ногами, она ощутила приятное тепло, окутывающее ее ступни. Жар от камина не давал ей замерзнуть, и она, постепенно приходя в себя, стала медленно водить по своему телу намыленной губкой, скользя по плечам, упругой груди, животу, стройным ногам, спине… Задев нечаянно края неплотно завязанной на голове косынки, Анженн почувствовала, как ее волосы волной падают сначала ей на плечи, потом ниже, касаются поясницы, и вот уже они окутывают всю ее фигуру золотистым шелковым плащом, прилипая к влажному телу.
— О нет! — с досадой воскликнула она, тщетно пытаясь привести прическу в порядок, но тут дверь в комнату распахнулась, и Люк застыл на пороге, пораженный открывшейся ему картиной.
— Ах… — только и смогла произнести Анженн, поспешно повернувшись к нему спиной и безуспешно ища взглядом сорочку, чтобы прикрыть наготу. Увы, та лежала слишком далеко, и ей пришлось выскочить из таза, чтобы схватить с кровати покрывало.
Наспех запахнувшись в него, она опустила глаза, не смея поднять их на графа и буквально изнемогая от чувства неловкости. Сквозь грохочущее в ушах сердце, Анженн едва услышала, как в замке повернулся ключ. Люк подошел к ней, поставил принесенный кувшин поближе к огню и стянул с себя рубашку.
— Вас не затруднит полить водой мне на руки? — его тон был на удивление спокоен, учитывая то, что он только что увидел.
— Конечно, — сбивчиво пробормотала Анженн и, затянув покрывало на груди потуже, подошла к склонившемуся над тазом мужчине, который протянул к ней сложенные ковшиком ладони.
— Вот так, — весело сказал Люк, когда она осторожно налила туда немного воды, и стал энергично умываться, нисколько не волнуясь о летящих во все стороны брызгах. — Будьте так любезны, полейте еще, — и Анженн снова налила ему воды, теперь уже смелее, — а то мне кажется, что так талантливо нанесенный вашим братом грим въелся в мое лицо навечно, сделав его еще более привлекательным для прекрасных дам. Как вы считаете? — он озорно ей подмигнул.
— Вы уже весь мокрый, — улыбнулась она, невольно любуясь, как по его поджарому крепкому телу стекают тонкие струйки, тяжелыми каплями падая вниз. — Если вы испортите этот прекрасный ковер, — девушка указала на изрядно намокший кусок, на котором стоял граф, — то трактирщик завтра стребует с вас астрономическую сумму, упирая на то, что его ему подарил сам король, останавливаясь здесь как-то на постой.
Они оба рассмеялись, представив лицо хозяина постоялого двора утром, когда тот будет подсчитывать убытки и причитать о своей горькой доле.
— К черту его! — беспечно ответил Люк. — Надо было не скупиться и установить здесь ванну… Ну вот, теперь я чувствую себя гораздо лучше, — удовлетворенно произнес он и взглянул на стоящую перед ним девушку с кувшином в руках. — Ба, да вы вся в мыле! — неожиданно воскликнул он, пристально оглядывая ее с головы до ног.