Анженн опустила вниз растерянный взгляд.
— Похоже, я… не успела его смыть, — пробормотала она. И действительно, ее кожу покрывал тонкий слой ароматной пены.
— Ну-ка, полезайте обратно, — деловито распорядился граф, и Анженн покорно встала ногами в таз. — Так, — он завел руку ей за плечи и коснулся струящихся вдоль спины пшеничных прядей. — Поднимите вверх ваши волосы, моя красавица. Вы же не хотите, чтобы они намокли?..
Анженн застыла перед ним, словно статуя, с поднятыми вверх руками, придерживающими пышные локоны, которые обрамляли ее лицо золотым ореолом. Подсвеченная сзади ярким пламенем камина, подчеркивающим все соблазнительные изгибы ее тела, легко угадывающиеся под мокрым насквозь покрывалом, она чувствовала себя совершенно беззащитной в этой невольно выставленной напоказ наготе.
Став девушке за спину, Люк начал поливать ее водой из кувшина, легко, почти невесомо очерчивая свободной рукой длинную гибкую шею, плечи, чуть выступающие над краем лавандового шелка лопатки…
— Как вы прекрасны, любовь моя! Словно изваянная древним скульптором из розового мрамора богиня… — шептал он, лаская дыханием ее затылок. — Вы и представить не можете, как я был поражен, узнав в чертах Афродиты, украшающей холл моего отеля и многие месяцы притягивающей мой восхищенный взгляд, ваши черты. Мне казалось, что подобное совершенство могло быть только плодом фантазии художника, но никак не существом из плоти и крови, небожительницей, а не смертной, ходящей по одной со мной земле, — его рука нежно провела по тонкой ключице и опустилась ниже, уверенно накрыв небольшой холмик спрятанной в складках шелковой ткани груди и коснувшись навершия мгновенно затвердевшего соска. Анженн едва не застонала от резко нахлынувшего наслаждения, вздрогнув всем телом и подавшись вперед, навстречу более смелой ласке. — Тогда я начал осознавать, что наша встреча не была случайностью, что все было предопределено свыше, но я строптиво восставал против Судьбы, желая во всем руководствоваться лишь своим разумом и наивно полагая, что его одного будет достаточно, чтобы крепко держать в руках течение собственной жизни, — его ладонь легла на её живот, а губы прижались к обнаженному плечу, прокладывая дорожку из поцелуев к маленькому ушку. — Теперь я знаю, что разум бессилен перед силой чувств, сносящих все преграды на своем пути… — медленно развернув Анженн лицом к себе, он приподнял её подбородок, заставляя взглянуть на себя.
Девушку била крупная дрожь, но вовсе не от холода. Ее тело, лицо, руки пылали огнём от этих невероятных ощущений, а внизу живота, где все еще горело прикосновение его ладони, нарастало сладостное томление. Она поняла, что тонет во внезапно захлестнувшей ее волне желания и на мгновение испугалась столь сильного чувства. Ноги не слушались и, чтобы не упасть, Анженн ухватилась за мужчину, скользнув руками по его обнаженной груди, а ее волосы, более ничем не удерживаемые, свободно разметались по плечам.
— Разве не вы, — запинаясь, тихо начала она, не отводя от него взгляда, — говорили мне, что в борьбе с Судьбой заключается смысл жизни каждого человека?.. И что нужно бороться и не отступать ни при каких обстоятельствах?
— Да, но только если это не борьба с собственным сердцем, — произнес Люк, привлекая ее к себе. — Ты дрожишь? Тебе холодно? — Анженн почувствовала, как его горячие пальцы осторожно развязывают облепившую ее тело, словно вторая кожа, шелковую ткань.
Она тонула… Тонула в его чёрных, как омут пуатевенских болот, глазах, в его нежных и вместе с тем таких крепких руках, в его ласковых речах, заглушающих все вопли моралистов и ханжей, грешащих под покровом ночи, а днём с невинным видом вымаливающих на исповеди прощение, в его жарком дыхании, обещающем негу и дающем клятву в вечной любви. Тонула и не желала спасаться. Что стоила вся ее жизнь до встречи с ним? И разве сможет она жить, как прежде, без него? Только с ним, на самое дно, до самого конца…
— Согрей меня, — решительно отбросив в сторону покрывало вместе с покинувшими ее, отныне навсегда, сомнениями и страхами, Анженн обвила руками его шею и посмотрела прямо в глаза, словно говоря, что готова перейти последний рубеж.
Люк прильнул к ее губам обжигающим поцелуем, отчего голова её закружилась, а тело стало невесомым, словно перышко. Она изо всех сил прижалась к нему, запустив руки в его густые чёрные волосы, чтобы ни на миг не разъединиться, не прервать этот сладостный безмолвный диалог, который вели их пылающие страстью тела.