Живописец оказался рослым широкоплечим мужчиной с русой бородой, ясными голубыми глазами и розовым, как бок молочного поросенка, лицом. Вид у него был самый невозмутимый, как будто его каждый день приглашали к себе на беседу господа столь высокого ранга.
— Вы знаете, зачем вы здесь? — продолжал Фуке, откидываясь в кресле и кладя руки на подлокотники. Вид у него был крайне расслабленный.
Ван Оссель пожал плечами и ответил на очень плохом французском с ужасным акцентом:
— Возможно, вы желаете заказать мне картину, господин де Мелён. Я как раз недавно закончил портрет герцогини де Монпансье и, по моему скромному мнению, он вышел очень удачным. И не далее, как год назад, я расписывал особняк Паради в квартале Сен-Поль.
Александр и Фуке многозначительно переглянулись.
— Вы угадали! — министр финансов встал и прошелся по кабинету, остановившись напротив художника. — Мне хотелось бы, чтобы вы запечатлели мою жену, госпожу де Мелён, в образе, скажем, — он на мгновение задумался, — Гестии, богини домашнего очага. Такая ипостась как нельзя лучше подходит женщине, как вы думаете?
Живописец неопределенно мотнул головой, не говоря ни да, ни нет.
— Я предлагаю пожить вам в моем доме, пока портрет не будет закончен, — деловито проговорил Фуке возвращаясь обратно к столу и выдвигая один из его многочисленных ящиков. — Ста пистолей будет достаточно? — он взвесил на руке мешочек с золотыми монетами.
— Более чем, господин де Мелён, — художник низко поклонился.
— Это задаток, — небрежно перекинул ему деньги сюринтендант. — Если портрет мне понравится, вы получите вдвое больше сверх этой суммы. И, возможно, я предложу вам украсить потолок в одной из зал моего нового дворца в Во. Я бывал в доме у мессира де Валанс-д'Альбижуа, роспись и вправду восхитительна. А какой сюжет! Афродита, рождающаяся из морских вод… Не знаете, кто служил натурой для столь дивного изображения?
— Афродиту писал мой ученик, Гурван, — исковеркав до неузнаваемости имя подмастерья, проговорил живописец. — Хозяину дома она так понравилась, что он заказал нам еще и перстень, распорядившись вырезать лицо красавицы на драгоценном камне.
Александр непроизвольно коснулся кошелька на поясе, где лежало кольцо, которое он нашел в Паради. Так значит, связь графа де Валанса с Анной-Женевьевой тянется никак не меньше года, и она его постоянная любовница? Тогда и шансы, что она рассказала ему о ларце, увеличиваются в разы.
— Но он вчера уехал, закончив свое ученичество в моей мастерской, — развел руками ван Оссель. — Куда точно — не знаю, но вроде как собирался отправиться путешествовать по Франции.
Виконт де Мелён и маркиз снова переглянулись.
— У него, знаете ли, весьма интересная история, — оживился художник, обрадованный неожиданно свалившимся на него гонораром и потому стремящийся угодить своему новому нанимателю. — Он сын какого-то разорившегося барона, пожелавший стать живописцем и ради этого отвергнувший военную карьеру.
— Барона? — небрежно переспросил Александр. — Не припомните, как его зовут? Такой сын — позор для аристократической семьи.
— Д'Арн… Д'Арс… — мастер тщетно пытался выговорить сложную для него фамилию, но присутствующие в комнате и так все поняли.
— Не утруждайтесь, мэтр ван Оссель, — воскликнул Фуке, беспечно махая рукой. — Это совершенно неважно! Значит, мы договорились?
— Конечно, господин де Мелён, — снова склонился в низком поклоне художник. — Я соберу свои вещи и прибуду в Сен-Манде так быстро, как только смогу.
Когда за ван Осселем закрылась дверь, Александр осведомился:
— Зачем вам понадобилось заказывать ему картину? Достаточно было просто допросить его. Он и так рассказал бы все, что знает.
Сюринтендант искоса посмотрел на маркиза.
— Ну, во-первых, деньги быстрее развязывают языки и воскрешают воспоминания, чем угрозы, а во-вторых, мне действительно очень понравилась потолочная роспись в Паради, — он улыбнулся, обнажив хищные зубы. — У графа де Валанс-д'Альбижуа безупречный вкус. Вы так не считаете?
Александр молча отвернулся.
***
Пуату или Тулуза? Добравшись до Орлеана с небольшим отрядом гвардейцев, маркиз д'Амюре так и не решил для себя, где ему следует искать беглецов. Сейчас перед ним расстилались две дороги: одна шла через Блуа, Шательро и Пуатье в Ньор, а вторая — через Шатору и Лимож в Тулузу. Не исключен был и третий вариант — дорога на Марсель, проходящая через Лион, но, немного поколебавшись, Александр решил сосредоточиться на первых двух. Если граф де Валанс с Анной-Женевьевой вознамерились покинуть страну, то предпочли бы, скорее всего, порт, расположенный ближе к Парижу, а для этих целей как нельзя лучше подходила Ла-Рошель. Но не стоит списывать со счетов возможность того, что граф Тулузский решит отсидеться в Лангедоке, полагая, что там его не достанет гнев короля и длинная рука всесильного сюринтенданта. Кроме того, ему будут нужны деньги, чтобы продолжать путешествие — вряд ли он возит весь свой огромный капитал в походном мешке…