Миновав ворота Банье, маркиз пустил коня шагом, зная, что на ближайшем перекрестке ему нужно будет все-таки решиться — ехать прямо к воротам Святой Екатерины, чтобы попасть на мост через Луару, а оттуда двинуться в Шатору, или же свернуть налево, к воротам Ренар, откуда останется не больше нескольких часов езды до Блуа. Если ему повезет и он правильно угадает направление, то, возможно, настигнет беглецов еще до границы с провинцией Пуату, поскольку мулы, тянущие нагруженные актерским скарбом повозки, вряд ли окажутся быстрее породистых жеребцов из конюшен Сен-Манде.
А что, если граф де Валанс использовал помощь актеров только для того, чтобы покинуть Париж, а потом нанял карету или пару лошадей, чтобы продолжить дальнейший путь самостоятельно? Эта неожиданно пришедшая в голову Александра мысль была крайне неприятной и заставила его выпрямиться в седле и что есть силы сжать поводья. Да, в этом случае их будет куда как труднее найти или настигнуть раньше, чем они доберутся до намеченной цели! С другой стороны, бродячая труппа актеров — прекрасное прикрытие для тех, кто хочет остаться незамеченными и ускользнуть от погони. Кроме того, беглецы и не предполагают, что их преследователи сумели выяснить, каким образом им удалось выбраться из столицы и то, что им вообще удалось выбраться, учитывая усиленные заставы на всех выездах из города. Александр немного расслабился. Да, более вероятно то, что граф с Анной-Женевьевой продолжат путь в актерских повозках, предоставляя говорливому господину Мольеру улаживать все вопросы со стражниками на въездах в города и переправах. Но, черт побери, куда ему все-таки ехать — в Пуату или Лангедок?!
И тут молодого маркиза осенило — ну конечно же! Как он мог об этом забыть? Ведь по реке Севр-Ньортез, протекающей через Ньор, можно попасть в Атлантический океан, а уже оттуда — куда угодно: хоть в Гасконский залив, хоть в Ла-Рошель, хоть в Испанию!
Александр д'Амюре решительно дернул поводья, заставив своего коня недовольно фыркнуть, свернул влево и поскакал в сторону ворот Ренар. Теперь он не сомневался, что выбрал правильную дорогу.
***
Расспросив стражу на въезде в Шательро, маркиз уверился в своей правоте — актеры действительно миновали городские ворота прошлым утром, и если он со своими спутниками поторопится, то нагонит беглецов еще на подъезде к Пуатье. А если нет, то в окрестностях Ньора точно.
— Господин д'Амюре, — вдруг взмолился один из гвардейцев. — Позвольте хотя бы промочить горло, прежде чем двинуться дальше! Мы скачем без остановки от самого Орлеана.
Александр смерил его долгим взглядом, от которого у бедняги побежали мурашки по спине, а потом неожиданно согласился. Лишний час ничего не решал, а подкрепиться и дать отдых лошадям было хорошей идеей.
Неподалеку от моста Анри IV в тени старинной церкви Святого Жака, фасад которой был украшен затейливой резьбой и фигурами святых в полный рост, они увидели небольшой кабачок «La maison charmante» (Очаровательный дом), полностью оправдывающий свое название уютным полукруглым залом для гостей заведения, украшенным душистыми связками перца и чеснока, и пышной смешливой хозяйкой, которая приветливо встретила путников прямо на пороге.
— Меня зовут Мартина, проходите, господа, будьте как дома, — щебетала она, усаживая их за длинный деревянный стол, застеленной грубой, но чистой скатертью. — Сейчас вам принесут поесть, а ваших лошадей почистят и дадут им овса.
Один из гвардейцев приобнял ее за талию.
— Может быть у тебя найдется еще что-то для бедных солдат, утомившихся в пути?
Она шутливо хлопнула его по руке.
— Могу принести вам пива, охальники вы этакие! Или желаете сидра?
— Принеси вина, — холодно произнес Александр, снимая шляпу с плащом и небрежно скидывая их на руки своего адъютанта. Хозяйка так и застыла с открытым ртом, разглядывая безупречно красивое лицо командира отряда и его обманчиво скромный дорожный костюм из шалона высшего качества, украшенный золотой вышивкой и кружевами. Маркиз едва удостоил ее взглядом. — И побыстрее.
Через несколько минут перед ними появились мясной пирог, петух в вине, душистые, крупно нарезанные ломти свежего хлеба, паштет из гусиной печени и пузатая бутылка бордо. Мартина, доставшая все самое лучшее из своих закромов, осталась стоять за спиной маркиза д'Амюре, рассчитывая, видимо, на благодарность или благосклонный взгляд голубых глаз красавца военного, но так и не дождалась ни того, ни другого. Повертевшись еще немного вокруг принявшихся за обед гвардейцев, она со вздохом ушла обратно на кухню.