— Атенаис…
— Атенаис, — повторил Люк, полузакрыв глаза и словно пробуя ее новое имя на вкус. — Вы удивили меня, не скрою. Что, позвольте узнать, привлекло вас в этой воинственной деве?
— Умение дать отпор своим обидчикам, — вздернула подбородок Франсуаза и сверкнула глазами.
«Значит, она уже знает о Лусии», — пронеслось в голове у де Валанса. Так вот почему у нее сегодня такой гордый, полный решимости взгляд и вызывающий тон! Признаться, граф был немало удивлён тем, как молодая супруга отреагировала на слухи о его измене — выбрать себе новое имя было крайне необычным решением. Этим жестом она, видимо, хотела дать ему понять, что намерена перечеркнуть все, что прежде их связывало, и начать жизнь с чистого листа, следуя новым правилам, которые будет устанавливать сама. Поистине поступок неординарной женщины! Что ж, тем интереснее…
Люка вдруг охватил азарт: ему захотелось снова завоевать ее, подчинить своей власти, сделать так, чтобы эти сапфировые глаза перестали излучать холод и в них загорелся страстный огонек, из которого — он не сомневался в этом! — через какое-то время ему удастся разжечь настоящее пламя.
— А вас кто-то обидел? — он легкими ласкающими движениями прошелся по ее плечам и кончиками пальцев провел по вырезу ночной рубашки, чувствуя, как кожа Франсуазы покрывается мурашками, а сама она вздрагивает от его прикосновений. — Кто же осмелился на подобную дерзость?
— Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду, сударь. И не думайте, что я буду удовлетворять ваши желания после того, как узнала о вашей скандальной связи, — гневно бросила ему жена и попыталась выскользнуть из его объятий.
— Я не собираюсь ни к чему принуждать вас, дорогая, — он наклонился ниже и приник губами к ее шее, отведя в сторону несколько светлых прядей, струящихся вдоль ее лица. — И бесцеремонно пользоваться правами супруга тоже не в моих правилах, — его губы очертили контур щеки Франсуазы, а руки скользнули к ней на талию, касаясь упругого живота и соблазнительных бедер, угадывающихся под полупрозрачной сорочкой.
— Отпустите меня, — пробормотала она, помимо воли поддаваясь очарованию его прикосновений.
— Вы действительно хотите этого? — Люк осторожно приподнял ее подбородок и заглянул в пронзительную синеву глаз супруги.
— Вы негодяй, — почему-то шепотом проговорила Франсуаза.
— Даже в большей степени, чем вы думаете, — он вдруг поднял ее с пуфика, на котором она сидела, и прижал к себе.
Сквозь тонкую ткань сорочки Люк почувствовал трепет ее тела. Он наклонился к губам Франсуазы, но молодая женщина отвернулась и уперлась руками ему в грудь.
— Уходите немедленно! Я вас ненавижу! — воскликнула она.
Граф расхохотался.
— Какие сильные чувства! И чем же я заслужил их? — он не давал ей вырваться, и она постепенно слабела в этой неравной борьбе.
— Я не буду терпеть ни ваших измен, ни вашего холодного отношения, ни ваших насмешек! — Франсуаза с негодованием смотрела на него, глаза ее метали молнии, она говорила что-то еще, кидала ему в лицо ужасные оскорбления, но Люк уже не слышал обращенных к нему слов — совсем рядом были ее губы, и он не мог отказать себе в удовольствии почувствовать их вкус, который успел позабыть за долгие месяцы. Обрывая Франсуазу на полуслове, Люк страстным поцелуем приник к ее устам, прижав к себе так крепко, что она не могла даже пошевелиться.
Сначала Франсуаза задохнулась от злости, тщетно пытаясь освободиться из его железной хватки, потом попробовала избежать прикосновения его горячих губ, мотая головой из стороны в сторону, но Люк не отпускал ее. Его губы настойчиво прижимались к ее, заставляя открыться им навстречу, и постепенно Франсуаза перестала сопротивляться, замерла в его руках и, сначала несмело, а потом все жарче, ответила на его поцелуй. Чувствуя, как обмякает ее тело в его объятиях, Люк слегка отстранил жену от себя, удерживая за плечи ладонями, и проговорил:
— Так мне уйти, сударыня? — и уловил едва заметное движение, с которым она подалась ему навстречу, но тут же сама удержала себя.
Франсуаза смотрела на него, не произнося ни слова. Люк видел, какая борьба сейчас идет внутри нее, и он, чтобы закрепить свою победу, снова, на этот раз с нежностью, привлек женщину к себе.
— Что вы себе нафантазировали, моя красавица? — он дотронулся губами до ее виска. — Кто может сравниться с вами, Франсуаза?
— Я польщена, сударь, что вы так высоко цените меня, — все еще упрямо отвечала она, но не спешила покидать его объятий.